F

 Лина Богданова

– Нинка пришлепала, – усмехнулась Анна Семёновна и продолжила вязание. – Три дня дома не была, гулёна. Мать чуть с ума не сошла. Теперь успокоится. Дней на пять – на большее наша Нинуля не способна.
Дверь в подъезде скрипела нещадно. Но никому не мешала. В квартире напротив лет семь не кончался ремонт, а Люся с мужем который год зарабатывали деньгу заграницей.  Реально жила сейчас на первом этаже лишь Семёновна. И скрипу чаще всего бывала рада.
Потому что по нему легко узнавала входящих. То ещё развлечение для одинокой семидесятилетней женщины, окна квартиры которой выходили в скучный переулочный тупик. А здоровье и коварство погоды порой не позволяли затяжных околоподъездных бдений. Не все же в телевизор пялиться.
Из реально доступных развлечений у неё остались лишь выше перечисленные да посещение магазина, рынка, поликлиники и церкви. Ну, и редкие визиты к оставшимся подружкам. Плюс ожидание счастья, до которого была Семёновна большая охотница.
Вот только жизнь её в последние годы счастьем не особенно баловала. Била одиночеством всё больше в сердце.
Да и не только в последние годы. Чего уж там. Как замуж вышла, по общежитиям да съёмным квартирам маялась. Муж умер через год после свадьбы, нелепо погиб в пьяной драке. Аннушка даже понять не успела, понравилось ли ей быть мужней женой или в привычку вошло. Похоронила сердешного. Поубивалась, как положено. Переключила все мысли, чувства и силы на дочку.
Поднимала, работая на двух работах. Не заметила, как выросла та. Как замуж выскочила. Потом внуков нянчила. Уже в охотку. Потом за границу своих кровиночек провожала.
Квартиру получила перед пенсией. Радовалась как дитя: наконец, свой уютный угол со всеми  удобствами. Кухня, просторная гостиная, невеличкая спаленка, балкон, туалет с ванной. Подвал. И выход из подъезда прямо напротив. Стоит только дверь толкнуть – свобода! Скамейка, две клумбы, куст сирени и ровный тротуар до самого магазина.
– Ну, мамуля,  – толкнула дверь в подъезд приехавшая ради такого случая из своих заграниц дочка, – смотри, какое счастье тебе привалило! Дверь это прямо волшебная. Загадывай желание и жди. Непременно сбудется! А в таких хоромах ждать – одно удовольствие.
Дочке, конечно, было виднее. Со счастьем она ладила. И Семёновна согласилась. Поверила. И принялась ждать.
 А что? Она не старая в ту пору была ещё: только-только за шестой десяток перевалило. Рисовала счастье своё простым и понятным: мужчина её годков, без вредных привычек. Желательно здоровый и бодрый. С руками, конечно. И с головой бы неплохо. Всего-ничего!
Каждый раз, касаясь двери, замирала: а вдруг? Вдруг счастье уже дожидается по ту сторону. Простое и понятное. Глаза даже прикрывала, выходя (или входя, какая для счастья разница?) из подъезда.
Дверь ветшала. Оседала. Пережила три покраски. Начала скрипеть. А счастья всё не было.
Зато появилось у Анны Семёновны новое развлечение: соседей по скрипу узнавать. А потом и не только соседей.
Управдом Олегович захаживал – дверь скрипела чинно, долго распахивалась, вымучивая утробный заунывный стон. Потом также протяжно стонала, закрываясь. Почтальонку Любаню сопровождала обиженным – никакого уважения к обслуживающему участку!!! – хлопком и едва заметным – не успевала просто – повизгиванием. Участковую врачиху Регину Яновну приветствовала одобрительным ворчанием.  Сантехника Петруню – презрительным кряхтеньем.  Ну и далее, в том же духе.

– Надо бы смазать вашу старушку как следует, да петли подтянуть, – как-то предложил Иван Игнатович, сосед из дома напротив, встретив Анну Семёновну в поликлинике. – Скрипит аж через улицу. Спать не даёт. Представляю, вам каково.
– Некому смазывать, – вздохнула собеседница. – Жильцам со второго и третьего она не мешает, а на первом одна я осталась.
– Можно, конечно, в ЖЭС обратиться, – покачал головой старик. – А могу и я на досуге заскочить. Совместить, так сказать, полезное с приятным. Чайком-то угостите?
– Как не угостить, – кивнула Анна Семёновна. – По понедельникам у меня шарлотка с яблоками. По вторникам сырнички. В среду печенюшки овсяные…
– Шикарно живёте, моя дорогая! – всплеснул руками  потенциальный благодетель.
– … а лучше всего в пятницу прийти – я слойку с черносливом делаю, – выложила свой главный козырь Семёновна. – Со сливочной глазурью.
Иван Игнатович клюнул  именно на слойку. Выпил три чашки чаю, съел полдюжины миниатюрных пироженок. Трижды похвалил кулинарные способности хозяйки. И ушёл. 
Дверь пропустила мастера без единого звука. Тишина озадачила Анну Семёновну.
– Не пойму, хорошо ли стало или плохо, – заволновалась она. – Как же я теперь входящих различать стану?
Через два дня утомительной подъездной тишины она не выдержала. Пошла просить Ивана Игнатовича вернуть двери голос. Немного переживала: не примет ли тот её просьбу за дурацкий старческий каприз. Ну уж, как будет…
 Немного не дошла. На полпути столкнулась с  самим Иваном Игнатовичем. Тот стушевался, но быстро взял себя в руки. Уважительно поклонился, приподнял шляпу:
– А я к Вам. Хотел на вкусности Ваши напроситься. Кажется, сегодня ожидается шарлотка?
– Готова уже, – улыбнулась Анна Семёновна. – Милости просим.

Повернулась к дому. И пошла вперед. Не торопясь, приводя в порядок шумящие роем мысли. На чем всё-таки остановиться: на привычном скрипе или непривычной близости Игнатовича. Краем глаза оценивала свалившегося на голову «кавалера».  Её годков, без вредных привычек. Относительно здоровый и бодрый. С руками. И с головой…
 Она толкнула дверь. Где ты, счастье?

 03.02.2018

Лина Богданова

 Несколько эпизодов одного эксперимента
Эпизод 1.
 - Больше, больше гламура… - умело поддерживали слабенький голосок звезды широкого профиля, пребывающей в состоянии хронического шока, бэк-вокалистки.
 И тоненькие голоса собравшихся в роскошном номере пятизвездочного отеля девчонок тонкой струйкой вливались в водоворот звуков. Порой струя фонтанировала, напрочь  перекрывая песню. И тогда из раскрытой двери ванной доносилось недовольное:
- Девочки…
 И динамики навороченного музыкального центра продолжали выполнять свою функцию в одиночестве. Но лишь начинался припев, все повторялось снова.
  Наконец песня окончилась. Отгремел рев фанаток солиста и на экране начался новый клип. На этот раз присутствующие не проявили особого энтузиазма – не та была песня, совсем не та.
 Но скучать девочкам не пришлось. На главной сцене номера – освещенной лучами заходящего солнца площадке перед широким эркером - появилась Она…
- Тэс-с-с, - ошеломленно зашипели одни.
- Блеск! – вторили им вторые.
- С-с-супер-р-р! – шептали третьи.
 Нестройный хор свидетелей рождения новой супер-звезды напоминал шелест волн на белом песке знаменитого австралийского  Hyams Beach. Эмоции никли перед величием рождающейся на глазах супер новой. И как рождающейся!
 Да неважно, как! Главное, что светила она как сто тысяч солнц. А возможно, и больше – если бы только девчонки имели представление о больших числительных! Миллион они, безусловно, знали, но такая банальность как миллион просто не могла прийти никому в голову. На фоне всего этого великолепия.
- Тише вы! – вяло возмутилась «звезда», картинно дергая плечиком. – Соседей разбудите. Не хватало мне скандала. Знаете, кто у меня нынче в соседях?
 Девчонки закатили глаза: примерно представляли, кто может соседствовать с их идолом.  А большее их не волновало. Им хотелось дотянуться…
- Умоляю! Только не сегодня! – томно закатила глазки виновница их мыслей и чувств. – Дайте до «Кокон-ту» добраться! Не люблю опаздывать. Меня ждут…
- Кто-о-о? – восхищенно выдохнули фанатки.
- Сами знаете, - нарочито смущенно потупилась Тэсс и взглянула на экран, где в этот самый момент появился...
- Он… - зашелестело в толпе поклонниц.
 Вместо ответа Тэсс снова дернула плечиком, взбила и без того взбитые локоны на затылке и застучала каблучками роскошных туфелек к выходу.
- Пэт Кокс? Или  Мон Фланик? – гадали семенящие чуть поодаль девчонки.
Пренебрежительный взгляд из-за плеча заставил их войти в состояние шока:
- Неужели сам
 И снова ответом стал взгляд идола. К чему слова, если на тебя так смотрят!

  Лифт бесшумно  распахнул перед Тэсс свои недра. Девушка впорхнула туда одна, взглядом приказав приятельницам воспользоваться пожарной лестницей. Девчонки восприняли жест как должное – сами понимали, что в таком месте им лучше остаться незаметными. И выскользнули на площадку.
- Нет, ты видела, видела! На ней  настоящая «Хвостилина»! – горячо доказывала подруге одна.
- Вот еще глупости! Сто процентный Корсаче!
- Ой, девочки! Я не могу! – прыскала в кулачок третья. – Да это видно невооруженным глазом – мейд ин Хамамото!
- В общем, опять придется спрашивать у Тэсс.  И опять нарвемся!
- Ну и подумаешь! Зато на следующей дискотеке в «Мадонне» мы произведем курор!
- Не курор, а фурор! Сколько можно объяснять!
- Да запомню я, запомню, работаю над проблемой! Не кипишись! А потом Людке прикид продадим за двойную цену! И снова к Тэсс в гости завалим! Житуха!

***
Эпизод 2.
- Имидж – ничто, жажда – все, - в очередной раз напомнил телевизор.
- Чтоб тебе пусто было! – Настена по привычке ткнула старенький аппарат в больное место. Ветеран телевизионного вещания не подвел – крякнул несколько раз и отключился.
- Скажет тоже: имидж ничто! Да кому какая разница, в туалет я хочу или от жажды сохну. А вот насчет имижда…
 Настена вытащила из глубин допотопного шифоньера ворох разнообразных текстильных обрезков и  аккуратно разложила их на тахте. Затем вывесила на свет божий свое новое приобретение, уперла руки в боки и замерла, прикидывая, что к чему.
- А что? – вердикт оформился минут через десять. – Можно начинать. Вот только срочно нужно отыскать кусок бирюзового газа. Придется звонить Маринке.
 Настена выскочила в коридор, добежала до аппарата и принялась крутить диск.
- Как заплатить, так нет ее, а как звонить… - из двери напротив высунулась голова в бигуди.
- Я быстренько, теть Кать. Чес- слово! – отрапортовала девушка и зашептала в трубку…

***
Эпизод 3.
 - И что ты будешь делать? Опять колготки порвала… - она выползла из-под шикарной шелковой простыни и оглянулась на известного артиста. – А ведь хорош! Жаль, что у нас не сложилось…
 Она не слишком огорчалась – подумаешь, персона! Да у нее впереди шеренги таких молодцов. И если приложить соответствующие усилия…
  Девушка достала из стильного клатчика визитку и прикрепила ее на видном месте. Подумала немного и губной помадой нарисовала на глянце розовое сердечко. Вспрыснула карточку туалетной водой. Сунула ноги в туфельки. Снова оглянулась. Нет, так не пойдет! Выскользнула из лодочек, на цыпочках вернулась к визитке. Взялась за шариковую ручку.
- Ты был лучшим в моей жизни. Прости… - вот так-то лучше!
 И удалилась. Окончательно и бесповоротно. Хотя…

***
Эпизод 4. Настена приоткрыла дверь, кивнула подруге и скоренько помчалась обратно – не дай бог увидят – придется уносить ноги. Квартирная хозяйка терпеть не могла несанкционированных визитеров. А как получить санкцию, если долг за прошлую неделю еще не выплачен. И, похоже, не будет выплачен до следующего месяца. Новый прикид так просто не давался.
 Маринка повторила маневр подруги с точностью до микрона – давно поняла, в этой квартире шаг влево (вправо) сродни расстрелу. Хозяйка была скора и беспощадна на расправу.
 Дверь хлопнула почти неслышно, и все равно в глубине коридора послышались чьи-то шаги…
- Давай быстрей! – Настена задвинула щеколду и приложилась ухом к косяку.- Вроде мимо! Принесла?
- А то! Гони десять баксов.
- Чего-о-о? Мы ж на пять договаривались!
- Пока договорились, набежало на десять. Брать будешь? Или назад нести?
 Настена поковырялась в кошельке:
- Три не хватает. Займешь?
- Щас! Ты мне за бархат еще не отдала…
- А ты суммируй, ну, пожалуйста! А я тебе… к лету сарафанчик сошью.
- Бесплатно?
- Обижаешь!
- Ладно, твоя взяла! Покажи хоть, что получается.
- Не-а, пока не готово – ни за что! Ты мои принципы знаешь!
 Маринка выскользнула за дверь, а Настена уселась за старенький «зингер». Машинка радостно застрекотала, почувствовав опытную руку.
 К вечеру костюм был полностью готов. Оставалось лишь примерить очередной шедевр…

***
Эпизод 5.
- Квашнина! Сколько можно! – Эльза Марковна ткнула пальцем в тощенькую шейку Квашниной. – Я третий раз объясняю: тяни шею! Это не полька с притопом, это танго! Повторяю: т а н г о!!! Еще раз объяснить?
- Не надо, - испуганно завертела головой незадачливая ученица. – Я постараюсь.
- Ты че, в натуре, - зашептал ей на ухо импозантного вида  партнер, - не выспалась? То на ногу наступишь, то сутулишься как припадочная. Двигай телом! Не в конюшне!
  Сутулятся ли припадочные, Квашнина точно не знала. Зато хорошо чувствовала дисгармонию: чтоб в таком красавце было так мало ума и еще меньше фантазии! Гримаса природы! Но деваться было некуда – из партнеров мужского пола, проходивших обучение в танцклубе «Грация», Гарик был самым приличным. Трое остальных – на двенадцать партнерш их с трудом наскреблось именно столько – обладали значительно большим количеством недостатков.
   Пал Палыч в свои сто с хвостиком имел явную сексуальную озабоченность. Дамы терпели этого кавалера до третьего танца. Затем следовал месячный перерыв. И все начиналось заново.
  Роберту на ухо наступил целый зоопарк, а потому в ритме его танго чаще угадывались половецкие пляски  или анабиозный полонез – по настроению. К тому же, Роберт обожал подпевать в такт собственному слышанию мелодий. И тогда уже партнерши терялись в догадках – под какой из трех ритмов подстраиваться. В итоге – ноги оттаптывались до мозолей. Голова шумела от криков мадам Эльзы. А руки норовили разорвать танцора на мелкие кусочки.
   Ванятка музыку слушал и даже понимал. И двигался он в такт любой мелодии. И грацией его создатель не обидел. Но последствия его более чем близких отношений с алкоголем вынуждали партнерш на крайние меры. И пара танцевала на пионерской дистанции. А несчастная шея танцовщицы оттягивалась в противоположную партнеру сторону до опасных для жизни пределов.
  Квашнину Эльза Марковна по только ей одной понятным причинам причислила к потенциальным победителям ежегодного конкурса «Звезда «Грации». Выделила в личное пользование лучшего из имеющихся в составе группы кавалера.
 И выжимала из пары все соки. С надеждой, верой и, пусть немного странной (а может, и не немного), но любовью.
  В принципе, Квашнина и сама понимала роль осанки в танце. А осанка, как и умение двигаться ей и самой были позарез нужны. Но если полдня корячиться буквой зю, то к вечеру…

***
 Эпизод 6.
Девчонки как ни старались, а опоздали. И выход звезды на публику им пришлось наблюдать из окон маршрутного такси.
- А ты говорила: нечего беспокоиться – они в пробке застрянут! – шипела престарелой коброй одна. – Теперь радуйся: опять самое интересное прозевали!
- Ты не ртом, ты глазами смотри! – не осталась в долгу вторая. – Отсюда лучше видно, чем с пятого ряда зевак на лестнице. Вон, гляди, дверцу водила открыл…
  Все пятеро ахнули и утонули в экстазе.
 Тэсс выпорхнула из лимузина райской птичкой. Тряхнула разноцветными прядками, сверкнула россыпью стразов «от Коровски». Одарила толпу зевак величественно-равнодушным взглядом. И полетела к главному входу в «Кокон-ту». Громила на контроле почтительно поклонился и запечатлел галантный поцелуй на небрежно протянутой ручке.
- Жесть! – на этот раз квинтет поклонниц получился удачным.
- Вот бы хоть одним глазком…
- Ага! Так они тебя и пустили! И дуться не на что – завтра в Интернет все выложат.
- И наша Тэcc в центре внимания! Сияющая и неповторимая… Везет…
- Подумаешь, да если бы не бабки ее папаши – кому она нужна была бы со всей  этой неповторимостью! А так – звездит себе на здоровье…
-… и нам от этого блеска кой-чего достается.
- А потому…
И снова квинтетом:
- Мы будем за нее радоваться.
 На этот раз восхищение в голосах не проявилось. Скорее эмоциональный фон высказывания напоминал зубрежку осточертелой теоремы перед экзаменом. Не слишком толерантно, зато искренне.

***
 Эпизод 7.
 Настена бросила взгляд на раздолбанные ходики в простенке между окнами. Чертыхнулась. Отложила в сторону недошитый самую малость шедевр от самого-самого из «кутюр». Вытащила из недр шифоньера заказ. И застрочила с удвоенной энергией.
 Через час с хвостиком придет клиент, а она снова не укладывается в рамки договора.
 Что ни говори, а  совмещать личное с производством себе дороже. Но ведь так хочется!
 Девушка торопилась еще по одной причине. В семь часов вечера она как штык должна была быть на другом конце города. С хорошим настроением и свежими силами.
  Работодательница не терпела кислых рож и отсутствия рвения в работе. Приходилось соответствовать, иначе…
- Черт бы побрал все эти столицы! – бубнила себе под нос Настена. – Чтоб жить более-менее прилично, нужно убивать половину своей жизни на никому не нужную работу.  Зато вторая половина лишь тогда может оказаться вполне…

***
Эпизод 8.
 – Ну что ж, поздравляю Вас, Квашнина! На этот раз работа заслуживает уважения! И зачет я Вам все-таки поставлю. Но в следующий раз, смотрите…
- Ну что Вы, Надежда Николаевна! Следующего раза не будет!
- И сколько раз Вы мне это говорили, милочка? Лучше наберитесь терпения и возьмите с собой на лето литературу по этому списку, - преподавательница эстетики протянула девушке исписанную мелким подчерком страничку и подняла указательный палец. – Настоятельно рекомендую.
- Хорошо ей говорить: каникулы! – бормотала себе под нос студентка первого курса технологического колледжа Квашнина. – А если некоторые их не могут себе позволить. Тогда что прикажете делать?
 Зачет она сдала с третьего раза. С последним предупреждением. Впереди маячили еще четыре сессии, а времени и сил на их сдачу становилось все меньше. Да и уровень желания дрожал на критической отметке.
- Может бросить эту дурацкую затею? Объяснить все маме. Вернуться домой в Солнечное…
  Нет! Об этом не могло быть и речи! Мегаполис уже успел затянуть путь на свободу липкой гламурной паутиной. Заполнил сознание  другими желаниями и приоритетами. Лишил воли. Ослабил иммунитет.
  Но его плен был так притягателен. Так волнующе разнообразен. Непредсказуем. Пугающе ироничен. Вызывающе безразличен. С легким оттенком порочности. И туманным флером безграничной свободы.
  Как тут не поддаться сильнейшему из наркотиков! Как заставить себя жить старыми мерками!
 И Квашнина поддалась. Как сотни тысяч провинциалок, пробующих на зубок магию столицы. И теперь, как и все остальные вертелась между молотом и наковальней. Пожалуй, даже быстрей и старательней  других. Потому что выбрала для себя самый сложный путь. И пыталась не сойти с дистанции в ближайшей перспективе.

***
 Эпизод 9.
 Знаменитый танцор вблизи представлял собой исключительно жалкое зрелище. Толстый слой грима растекся, оголив дряблую синеватую кожу с мелкими прожилками на носу и крупными мешками под глазами. Щеки звезды радовали глаз на редкость неестественной свежестью. Взгляд придавливал к полу презрением и похотью.
- Ты свободна сегодня вечером?
 Она выдавила из себя улыбку пособлазнительнее, отметив, что это удается с все большим трудом. Смахнула с плеча пригревшийся завиток и ответила нарочито небрежно:
- Прости, Альф, у меня сегодня другие планы.
- Вот так всегда! – вяло возмутилась звезда. – Стоит только положить глаз на хорошенькую кошечку, как оказывается, что ее уже застолбил другой! Нет в жизни счастья! – потоптался на месте и вернулся к проблеме с другой стороны: - А если кинуть хоть разок этого твоего? Не сомневайся, я покажу тебе небо в алмазах! И позволю дотронуться до него…
«Господи, и откуда столько банальности в великом человеке? – отстраненно думалось ей. – Казалось бы, вот она, вершина! А на ней-то и нет ничего. Так, какие-то обрывки, обертки, огрызки… И никакой надежды на будущее. Может, послать этого наполненного силиконом и ботоксом козла куда подальше? И начать все сначала?»
 Она мило улыбнулась в ответ, развела руками, хорошо понимая, что послать не получится, равно как и начать все сначала. А потому приходилось сохранять видимость восхищения и плохо скрываемой досады по поводу невозможности принять столь заманчивое предложение.
- Лети, лебедушка! – элегантно взмахнул великий танцовщик своей великой рукой. – Не говори: нет. Оставь мне хотя бы надежду! И помяни в своих молитвах мою страдающую душу!
«По-моему твоя душа давно разучилась страдать, - все же ответила она, пусть и мысленно, но зато именно то, что хотела ответить. – И сегодня страдает совершенно иной орган, оставшийся без удовлетворения. Вряд ли найдется дурочка на твои заплесневелые прелести. Если только не  вспомнит какой-нибудь восхитительный танец из твоего бурного прошлого…»
 От пошлых и подлых мыслей ей стало стыдно. И она поспешила к барной стойке, где несколько минут назад приметила входящего в моду джазмена. Неплохой вариант. И достаточно известен. И не слишком пока избалован. И молод. Из двух зол приходилось выбирать меньшее. И пока этот выбор оставался за ней.

***
Эпизод 10.
 – Муз-нов-ТВ. Тэсс, не уделите ли нам минутку?
- Простите, но мне нужно идти!
- Всего лишь минута! Умоляю!
- Что ж, я в вашем распоряжении.
 Девушка-корреспондент подала знак оператору и зачастила в микрофон:
- Сегодня нам удалось взять эксклюзивное интервью с самой прелестной и загадочной гостьей гламурных вечеринок «Кокон-ту» мадемуазель Тэсс.  Ее имя овеяно тайной и фантастическими слухами. Давайте вместе приподнимем эту привлекательную завесу! Тэсс, скажите, как Вам удается всегда быть рядом с самыми известными людьми, при этом оставаясь за кулисами событий. Не так давно Вас сопровождал сам Р*. А на днях Вы ушли с К*. При этом Вам удается не задерживаться рядом со знаменитостью слишком долго и сохранять с каждым из них дружеские отношения. Есть ли у Вас предпочтения? И скоро ли кто-то из богемы подарит Вам обручальное кольцо?
- Так много вопросов! Я ограничусь ответом на последний, если  не возражаете. Пока я не готова к серьезным отношениям.  И могу себе это позволить. Хочется хотя бы в молодости испытать на вкус  жизненное многообразие. Надеюсь, зрители меня не осудят?
- Откуда эта страсть к гламуру? Стремление проводить в ночных клубах огромную часть свободного времени? Быть в курсе современных культурных тенденций, идти на шаг впереди  моды? По нашим сведениям, Ваш отец преуспевающий бизнесмен, надеется видеть Вас продолжательницей своего дела.
- Моего времени вполне хватает на все, - пожала плечами Тэсс, с удовлетворением замечая блеск стразов в объективе камеры. – Пока, во всяком случае. Я не собираюсь ограничить себя рамками бизнеса. Вполне реально сочетать и то и другое. Я не очень Вас утомила?
- О, простите! И последний вопрос: как Вам удается быть одновременно в нескольких местах? Вчера в Интернете были выложены фото с Ибицы, сегодня Ваш визит на лучший из альпийских курортов…
- В век космических скоростей это совсем не трудно, - небрежно улыбнулась  Тэсс. – Я просыпаюсь в Ницце. Засыпаю в Банкгоке. И не вижу в этом ничего сложного.
- А что бы Вы хотели пожелать нашим зрителям?
- Верить в себя и не останавливаться на достигнутом. Всем привет!
- Пока-пока, с вами была Роза Николаева, а в гостях у программы сегодня  непостижимо прекрасная и недоступная Тэсс. Оставайтесь  с нами!

***
 Эпизод 11.
  Настена вымыла пол в хозяйской спальне, размерами превышающей родительский дом со всеми подсобными помещениями и пристройками. Перешла в гостиную. Мимоходом отметила время – пол-одиннадцатого. Только бы успеть!  Пробежалась со шваброй вдоль и поперек. Освежила паркет в прихожей. Заглянула в кабинет:
- Я все. Какие приказания будут еще?
- Ну что ты, девочка! – хозяйка удивленно подняла выщипанные до нуля брови. – Разве я когда-нибудь тебе приказывала? Чудачка…
«Так бы всегда – тишь, гладь и божья благодать, - размечталась по ходу дела Настена. – Это она при посторонних такая мягкая и пушистая. А наедине – смесь кобры с дикобразом. Если не укусит, то обязательно уколет. Причем, насмерть. Раза три. Для верности».
   Она отметила заинтересованный взгляд хозяйского гостя, немного позлорадствовала про себя – у тебя деньги, у меня молодость – мы почти на равных.  И поспешила прочь – пока хозяйка не одумалась.
  До полудня ей нужно было успеть пройтись по магазинам – выполнить заказ своей второй работодательницы. И обязательно заскочить в «сэконд-хэнд» у вокзала. Знакомая продавщица оставила ей два фирменных платьица. Большая удача в наше время!
- Хочешь жить – умей вертеться! – наставляла она себя на путь истинный, сидя в пустом вагоне метро. – А хорошо жить – вертеться вдвойне! Благо, что мама не в курсе. А то бы не выдержала – бросила мальков и примчалась в столицу. Нет, только не это! Нужно завтра позвонить, похвастаться успехами. Придумать что-нибудь правдоподобное. Хотя, если честно, все это начинает понемногу надоедать. Живут же другие люди…

***
Эпизод 12.
   Квашнина проснулась, потерла заплывшее лицо. Не так просто спать на раскрытой книге, даже если это учебник твоего любимого графического дизайна.  Поежилась от холода. Нащупала под столом тапки и почапала в туалет. Три часа ночи! Нормальные люди видят уже третий сон, а тут одни тенденции и стили на уме!
- Не высплюсь – завтра снова от мадам Эльзы получу. И последний зачет провалю. Что за дела – кручусь как белка в колесе, а все равно ничего толком не получается. Разве что…
 Девушка вернулась в комнату, разобрала постель и погасила свет. До праздника жизни оставалось всего ничего – пережить сессию, выиграть в очередном танцевальном конкурсе, не потерять работу. Вполне посильная задача! И тогда…
- Когда же это будет? Сил нет терпеть! Вот возьму, брошу все к чертовой матери!
«И что тогда? Вернешься к своим баранам? – воззвал из глубин сознания голос разума. – Вернее, к свиньям? Оно конечно, сельские забавы куда проще, чем танго с Гариком. А уж сессия и прочие заморочки вообще ни в какое сравнение идти не могут! Значит, капитуляция? «
- Не дождетесь! Иначе два года жизни прожиты зря! И придется начинать все сначала. И с какого боку подойти? Да и мать не допустит еще одного эксперимента. Что же делать? Может, разработать новую стратегию? Сказать легко, а сделать…
  Квашнина похлюпала носом, поворочалась в неудобной постели, зловещим скрипом пробудив не одного соседа, и уснула. Молодость брала свое. Несмотря на неудачи, ошибки и встречающиеся на пути трудности. Стать столичной штучкой – дело непростое. Особенно, без стартового капитала и полезных знакомств. С последним она, кажется, почти разобралась. А вот  насчет капитала…
  Ей снилась преподавательница дизайна. Стройная, строгая, потрясающе стильная в своей неприступности. Классический пиджак. Узкая, до середины колен юбка. Белая блузка. И тонкая нить жемчуга на шее. Что там еще? Затянутые в узел волосы. Очки в  роговой оправе. Минимум косметики. Максимум эффекта! Кто бы мог подумать, что вся эта простота может производить такое впечатление!
 А тут, стараешься, стараешься! А результат – с точностью до наоборот. Может, стоит что-то изменить в этой жизни?

***
Эпизод 13.
  Очередной кавалер вполне соответствовал VIP-категории. Холеный, самодовольный, капризный. Но пенять на недостатки было глупо – связями он обладал  сверхъестественными. И расстаться нужно было не то, что с миром – с приличествующими положению персоны почестями. В общем,  она старалась изо всех сил.
  Нежничала, изображала страсть, восхищение и даже немножко любовь. Предупреждала желания, закусив губу от признаков полнейшей несовместимости. Терзаясь презрением к себе самой. И к той жизни, которую она сама себе создала.
  Постельные приложения к ослепляющей с ближайшего отдаления жизни являлись самым сложным испытанием. Но она терпела, потому что привязать к себе всех этих звезд больше было нечем. Ни данную Богом красоту, ни природное изящество, ни обаяние персоны из высшего света не считали ценностью. Так, приятное приложение к реальности. Есть – хорошо, нет – немного усилий и средств – и все у нас будет в лучшем виде. Так стоит ли ценить? Есть вещи и поинтереснее!
  В кругу близких знакомых, прошедших сквозь испытание непосредственной (читай – интимной)  близостью, значился не один десяток знаменитостей. Достаточно было набрать нужный номер, поплакаться в знакомую жилетку, вспомнить что-нибудь душещипательное из совместно пережитого – и нате вам – волшебная палочка срабатывала в нужном направлении. Открывая любые двери, вызывая улыбку на любых лицах, достигая невозможного в кратчайшие сроки и с максимальным результатом.
   Так отчего же эти результаты радовали все меньше и меньше? Ублажать персон становилось все сложнее и противнее?  И мысль об отсутствии динамики напоминала о себе едва ли не ежечасно?
  Она выбралась из вороха шелковых простыней, скользнула в душ, встала под нежные теплые струи. Хоть чем-то порадоваться без фальши! Расслабиться и забыться.
  И предательская мыслишка вновь закрутила пестрым хвостом, подбираясь все ближе, ластясь все изощреннее:
- А может, прекратить издевательство над собой? Найти что-нибудь попроще. И радоваться жизни без затей? Должны же оставаться другие способы!
Она завернулась в пушистое белоснежное полотенце и посмотрелась в зеркало: хороша, придраться не к чему. Только для кого все это? Для этих? Но ведь им все равно, когда, где и с кем! Почти все равно. А ей?

***
Эпизод 14.
  Настена потерла затекшую спину. Неимоверные усилия оправдали себя на двести процентов! Шедевр, вымученный в недельный срок, затмевал все предыдущие.
  Теперь оставалось только примерить.
  Девушка повернулась к зеркалу:
- Красота – это страшная сила! Особенно,  если две ночи не спать. И три дня работать по тринадцать часов. Не слишком ли большая плата за бесконечно удаляющийся фантом?
 Она приложила платье к себе. И поразилась бьющей в глаза дисгармонии. На фоне торжествующего гламура ее взъерошенный и уставший облик усугублялся смертельной бледностью, синяками под глазами, затравленным взглядом…
- Да уж, только мне это чудо и носить! Обидно. Бьешься, как  рыба об лед, творишь невозможные чудеса, а результат налицо. Вернее, на лице. В общем, надо что-то делать! – она взялась за телефон и решила все проблемы за короткое время.
 Сеть полезных знакомств и личное упорство позволяли Настене легко справляться с любыми трудностями.
- Теперь звоню девчонкам. И жду вечера. Два час на сон мне обеспечены, а  дальше – дело техники.

***
Эпизод 15.
 Тэсс  любовалась собой без особого энтузиазма: тщательно завитые локоны отливали легкой бирюзой в тон новому костюму. Кобальтовый бархат ресниц превосходно оттенял не только платье, но и яркую голубизну глаз. Синий  лак туфель от самого Дубльфельда отражал все это великолепие в весьма оригинальном ракурсе. Удивительно гармонично вписывался в ансамбль сочного аквамаринового цвета клатч и «скромненькое» сапфировое ожерелье «от Мартье».
 Как всегда – стильно, лаконично и вместе с тем поразительно гламурно. Нет, не как всегда. Сегодня получилось особенно удачно.
   И все же сегодня удача не радовала Тэсс. Напротив, ее раздражали и оригинальные газовые складки, выглядывающие из-под юбки при каждом шаге. И шуршание переливающейся всеми оттенками голубого органзы. И откровенная яркость клатча. И даже предстоящая встреча с фанатками.
- Ну, вот выйду, - рассуждала она, убеждая в необоснованности собственных тревог свое блистательное отражение, - удивлю, вызову прилив восторга и зависти. Поеду в клуб. Очарую штук десять звезд и звездулек, снизойду… А дальше?
 Убеждение пошло явно не в том направлении. Радости этот маневр не прибавил. И тогда на помощь пришло неожиданное решение:
- А, была, не была! Сегодня выстрадаю все до логического конца, а завтра возьму отпуск. Месяца на два. Или на три. Все равно скоро лето. И так хочется домой…
 Она выпрямилась, смахнула с ресницы незаметную слезинку и вошла в гостиную.
- Ах… - зашелестело в толпе поклонниц.
 И ничего больше. Девчонки впали в ступор при виде потрясающего великолепия. Тэсс достала из серебряного ведерка бутылку шампанского и разлила напиток по бокалам:
- За конец сезона, девочки?
- За тебя, Тэсс! – восхищенно выдохнули те. – За настоящую принцессу гламура!
«Детский сад, - ответила Тэcc про себя, смакуя дорогое шампанское, - детский сад фанаток – стоило ли напрягаться? Кажется, все мои старания попали не в ту цель. И отчего я поняла это лишь сегодня?»
 Она стойко выдержала пять часов клубных «радостей», пофлиртовала с известным сатириком, любезно приняла приглашение на закрытую вечеринку от модного фотографа и выскочила через черный ход на просыпающуюся улицу. Перешагнула через низкую ограду и поспешила по свежеполитому газону к трамвайной остановке.
 Редкие прохожие с удивлением разглядывали невиданно прекрасную девицу, весело шествующую по тротуару в нарядном платье и с туфельками в руках.
- Куда прикажете, прекрасная незнакомка? – кричали  таксисты, лихо притормаживая у парапета. -  Домчим с ветерком.
  Она молча махала рукой – мол, езжай, не задерживайся - и шла дальше. Навстречу новой жизни.

***
Эпизод 16, последний.
 Она набралась смелости, глубоко вздохнула и вошла в дверь зала научной литературы Центральной библиотеки страны.
 Помедлила самую малость и смело застучала каблучками по глянцевой плитке. Семь пар заинтересованных мужских глаз отслеживали путь прекрасной незнакомки к стойке администратора, затем к пустующему месту у колонны.
 Девушка приняла знаки внимания как должное.  Пригладила ладонью безукоризненно гладкую прическу, проверила, в порядке ли тугой пучок на затылке. Отыскала свое отражение в отшлифованном мраморе колонны. И осталась довольна: и строгий серый костюм, и белоснежный воротничок блузки, и изящный, слегка приспущенный вниз галстук-петля ни на йоту не отклонились от  предназначенных мест. Макияж оставался незаметен неискушенному взгляду. В целом, новый имидж сработал на все сто.
   Настя села за столик, раскрыла книгу, взялась за конспект. Исподтишка рассматривая находящихся в зале читателей. Тот, за первым столиком, должно быть, профессор. Представительный, в возрасте, стильный и самодостаточный. А ведь тоже глазом нет-нет, да и скосит в мою сторону.
   Там, за общим столом молодые мужчины. Те и вовсе позабыли, для чего пришли. Но нет, можете продолжать изучение своих учебников, господа магистранты! Этот крепкий орешек вам явно не по зубам. Зато вон тому интеллигенту, средних лет, вполне может что-нибудь обломиться.
Интересно, кто он? Хорош собой, серьезен, самостоятелен. Со вкусом одет. Держится уверенно. Улыбается соблазнительно. Доктор наук? Доцент? Или пока лишь кандидат? И все же попробовать стоит…
- Стоп! – сказала она, упираясь взглядом в книгу. – Не начинай с пол-оборота. Ты не для того сюда пришла. Или хочешь начать все сначала? То-то же! Не торопись. Войди в новую роль. Распробуй до мелочей, а тогда реши, что тебе нужно в своей новой ипостаси. Договорились?
  И она честно попыталась  заняться делом.
  В арсенале значилось еще несколько стратегий для начала «новой» жизни. И если эксперимент удастся – успех и решение финансовых проблем ей обеспечены. Если же нет, фантазия обязательно подбросит что-нибудь еще…

  Обыкновенная провинциальная девушка. Настя. Она же неудачница Квашнина. Она же Настена. Она же девушка без имени, а заодно без совести и - увы – уже без чести. Она же принцесса гламура Тэсс. Чья-то неслучившаяся невеста. Чья-то дочь.
 Прожив до шестнадцати в большой семье на окраине крохотного поселка Солнечное, Настя с детства мечтала о красивой жизни. Обязательно в столице.
  После окончания школы с трудом уговорила маму отпустить ее на учебу именно туда.
 С первой попытки не получилось – не до того было Насте на новом месте. Город ошеломил, оглушил медными трубами вседозволенности и доступности. Увлек, закружил в водовороте желаний, проб, красивой жизни. Чтобы достичь всего и сразу. Настя решилась на первый эксперимент.
  В технологический колледж поступила со второй попытки. Да и не торопилась, если честно.
  Проблем и без того хватало.
  
  Природная красота и грация, острое чувство стиля – казалось бы, чего еще нужно для успеха? В мире, где больше всего ценят внешний лоск и материальное благополучие.
 С первым у Насти было все в порядке. Не хватало лишь стильной одежды. Но тут  на помощь пришла провинциальная смекалка и золотые руки. Несколько походов в «Секонд-хэнд», коробка конфет, духи на праздник, готовность в любую минуту прийти на помощь – и проблема с  нарядами «от кутюр» была решена. Вещи перешивались и превращались в супер-пупер модели от самых что ни наесть кутюр, вызывающие зависть у самых отчаянных модниц.
 Пришлось, правда, устроиться сразу на две работы, а заодно и принимать заказы на пошив и ремонт одежды. Зато можно было не выклянчивать у родителей тысячу другую до «стипендии». Наличие «группы поддержки»  пришлось очень кстати – Настя продавала наивным девчонкам свои модели  после каждой гламурной вечеринки. Выходить в свет дважды в одном и том же наряде не допускалось.
 Девчонки безгранично радовались новой «лейбочке», спорили, кому идти в новом наряде первой. Хвастались приятельницам попроще. И без устали восхищались своим идеалом, пребывая в счастливом неведении по поводу фальшивых «кутюров», выкупленному (на пару неурочных часов за внеочередную уборку) VIP-номеру в лучшем отеле, фотошоповским фальшивкам с самых престижных курортов и спровоцированных любыми способами телерепортажами.
   Со вторым признаком богемного благополучия у Насти не сложилось. Но водоворот обманов и фальсификаций затягивал все глубже. Так на белый свет появился живущий за рубежом отец-бизнесмен. Вынужденные простои – денег на сумасшедшие Настины проекты естественно не хватало – удачно объяснялись помощью отцу в бизнесе. К благонравной байке прилагались все те же, выложенные в интернет снимки, близкие отношения со знаменитостями и отсутствие интереса к «выгодным партиям».
 Все бы ничего, но успех перестал радовать. А цена его вдруг оказалась неимоверно высокой. Секс для полезных знакомств омерзительным. Бесконечный рабочий день невыносимым. Перспективы заоблачными. Фанатки насквозь пустыми…
 В один прекрасный день Насте это надоело. И она начала заново. Сумела начать. Не факт, что получится. Но стремиться стоило.

    В общем, не вышло бы из этой истории реалити-шоу. Сценарий отклонился не в ту сторону. Но  появится заказчик. И обязательно найдется автор. И шоу получится самым гламурным в мире! И актриса не сойдет с дистанции в самый ответственный момент. А жаль…

  Жизнь не шоу. Здесь сценарий не подберешь. Экспериментировать? Если не жалко времени. И сил. Не лучше ли просто оставаться самой собой? И просто жить.

Декабрь 2011

Лина Богданова

Дождь наконец окончился. Ушел куда-то за реку, за полдня промочив город до нитки. Солнце уже подумывало выбраться из полупрозрачного облачного убежища. Кокетничало, выставляя то один, то другой бок, и снова закутывалось в ажурную небесную шаль.


Природа вовсю  радовалась жизни. По листьям поскакивали полусонные солнечные зайчики. Трава отмылась от городской пыли и торжествовала всеми оттенками зеленого. Птицы, завершив водные процедуры в ближайших лужах, чистили перышки и верещали на все голоса. Лишь тучи все еще не желали уступать завоеванных позиций. Сердито хмурились, вздыхали, тормозили изо всех сил, цепляясь набухшими телами за верхние ветки деревьев, антенны, крыши домов… Даже пытались плакать, выжимая из опустошенных тел последние капли.
Но на них уже никто не обращал никакого внимания. Прохожие в одночасье свернули свои зонты и, ловко огибая лужи, заторопились по своим делам.
В окне первого этажа старого пятиэтажного дома появилась удовлетворенная поворотом событий физиономия одинокой пенсионерки семидесяти восьми лет Марьи Львовны Трофимовой. Впрочем, одиночество ее можно было считать условным. Сын Марьи Львовны наведывался из столицы раз в месяц. Дочь давно приглашала в свою Америку. Писала часто. Звонила каждую неделю. И заглядывала к матери дважды в год – на Рождество и летом.
К мужу Марья Львовна заглядывала сама. Частенько. Иначе, к сожалению, было нельзя – покоился ее супруг на Северном кладбище уже три с половиной года. К себе пока не приглашал, но внимания требовал. То цветочки полить. То памятник протереть. А то и службу на могилку заказать – святое дело.
 Подруги у Марьи Львовны были. Но возраст не давал возможности видеться так часто как бы хотелось. А потому любимыми и наиболее доступными жизненными удовольствиями Марьи Львовны были телефонные разговоры. И наблюдение за событиями на улице. С собственного подоконника.
Соблюдая традиции – как-то не хотелось выглядеть в чужих глазах праздной любопытствующей – Марья Львовна принялась деловито переставлять на подоконнике цветы, завозила тряпочкой по рамам, завозилась с форточкой. А сама цеплялась за каждое мало-мальски заметное изменение по ту сторону мира.
- Красота-то какая! Хоть жизнь на подоконнике проведи. Жизнь… да сколько ее осталось!
 Из подворотни выскочил старичок. Засеменил, засучил сухонькими ножками по мокрому тротуару, изредка поглядывая на небо.
- Ну чего косишься, сердешный? – воззвала к незнакомцу Марья Львовна. – Неровен час,спотыкнешься. Или в глаз что-нибудь попадет! Вот уж мне эти мужчины…
 Как в воду глядела. Старичок вдруг вздрогнул. Подскочил. Завертелся на месте, судорожно выискивая в глубине карманов нечто жизненно важное. Нашел-таки! Вытянул на свет божий чистенький (казалось со стороны) носовой платок. И принялся вытирать правый глаз. А потом и оба – слезы уже текли по обеим щекам.
- Вот незадача, - пожалела старика Марья Львовна, - и плачет как ребенок. Ну, ты подумай, соринка в глаз попала – стихийное бедствие. Ох уж эти мне мужчины!
Рядом стукнула дверь. Наблюдательница тут же переключилась на более интересный объект. Из подъезда выскочил симпатичный человек средних лет. Оглянулся. Махнул рукой. И побежал к стоящей неподалеку машине.
- Олег, ты не так все понял!
Истошный женский крик разорвал тишину комнаты. Марья Львовна прищурилась: и кого это так разобрало? А, так и есть! Раиса, неугомонная молодка с третьего этажа.  Надо же! Опять все та же песня! Бабе под сорок. А все никак мужика не застолбит. И ведь как старается! Что ни день – то новый кандидат. А результат…
- Не тем берешь, Раиса, - затянула Марья Львовна, с интересом наблюдая за развитием событий. – Ох, и не тем…
До рецепта дело не дошло. Ситуация за окном менялась с космической скоростью. Раиса выскочила на тротуар, метнулась к машине, наткнулась на проходящую мимо девушку в шикарном белом плаще. С удивительно красивым цветком в руках и сияющим от счастья лицом.
 Везет же кому-то! А девице явно повезло. Просто так никто не сияет на всю улицу.
- А плащ-то белый ни к чему, - констатировала Марья Львовна между делом.
 И снова как в воду. Счастливая обладательница сияющего лица, возмутительно прекрасного цветка и белого плаща отлетела в сторону, тоненьким каблучкомугодив в лужу. На белом подоле щедрой россыпью растеклись пятна. Милое лицо перекосилось, и девушка запоздало отпрянула в сторону. Едва не сбив с ног мамашу с малышом, случайно оказавшихся на пути. Ребенок от неожиданности выпустил из рук воздушный шар. Ярким пятном тот взмыл в небо, зацепился за первую попавшуюся тучу и поплыл прочь.
- Мама! – заревел ребенок.
- Вот так незадача… - позволила себе повториться Марья Львовна, отмечая слезы в глазах всех главных участников сцены. – Надо же…
Странная получалась картина. И притягательная. Девушка плакала молча, прижав к груди смятый в суете цветок. Раиса – навзрыд, судорожно заламывая руки. Ребенок – с протестующим криком. Каждый сожалел о своем. О потерянной игрушке, о испорченном наряде, о несбывшейся любви.
А сама Марья Львовна  плакала с наслаждением. Как же сладки были эти горькие слезы! Как опустошающе приятны! Как желанны! И как спасительны…
 Она не плакала уже три с половиной года. С похорон мужа. Как отрезало. И ведь сколько раз порывалась. То себя пожалеть, то покойника, то дочку в далекой Америке, то сына… Иногда и просто так поплакать хотелось. Очень. И вот теперь… теперь она плакала за все и сразу. Жалея непутевую Раису, девушку с цветком, затерявшийся в небесах шарик, ребенка, собственных детей, плачущего от боли старика в подворотне… весь белый свет. И себя заодно. Одинокую. Неуклонно стареющую. Никому, по большому счету, ненужную…
Солнце, определившись наконец по поводу времени собственного появления на небосклоне, выбралось из золотистого облачного пуха, заглянуло в окно на первом этаже, заскользило по мокрым щекам плачущей старушки. Солнечные зайчики засновали по стенам домов, по лицам прохожих, по листьям, травам, цветам… расцвечивая мир яркими красками. Щедро и жизнеутверждающе. Один из них заглянул в отъезжающую от дома машину. В зеркале заднего вида показалось смущенное мужское лицо. По небритой щеке покатилась скупая слеза…
 Марья Львовна встрепенулась, на секунду перестав плакать. Неужели?
Нет, показалось… А жаль…

2012, март

 Лина Богданова

  Люди привыкли все делить на категории. Причем, классификация имеет неприятное свойство склоняться к полюсам. Одни разряды к плюсам, другие, соответственно, к минусам. Каждое явление нашей жизни одновременно принадлежит нескольким разрядам (или семействам, типам, группам и т.д.).

 Самое интересное, что классификация позволяет классифицируемому объекту в чем-то опускаться ниже, как модно теперь говорить, плинтуса и при этом входить в высший эшелон достоинств иного рейтинга. Наверное, именно это позволяет человеку самоутверждаться в любом качестве и состоянии. Риторические вопроса типа «ты меня уважаешь?» или «а почему я?» (либо «почему не я?» - выбирайте, кому что нравится) поддерживают наш жизненный тонус в состоянии, способствующем этому самому самоутверждению.
  Итак, о некоторых категориях. Возьмем, к примеру, женщин. Эти нежные создания делятся на высоких, средних и маленьких. Или на худеньких, нормальных и толстушек. На красавиц, милашек и «так себе». На молодых, пожилых и не очень молодых (сюда же относятся все остальные представительницы семейства, упорно не желающие попадать в старшую возрастную группу).  Классический вариант «мадам, уже падают листья» жизнеутверждающе колеблется между молодыми и не очень молодыми, невзирая на происки недоброжелателей.
  К счастью, наша героиня к последним не относилась. Двадцатипятилетняя Диночка была молода и хороша собой, не смотря на свои немодельные стандарты. С честью, достоинством и здоровым чувством юмора она принадлежала категориям маленьких, толстеньких и даже рыженьких.
 А особенно огорчаться не приходилось: ее полнота и низкорослость были удивительно уютными и гармоничными. И какими-то очень правильными. А веснушки и  трогательные рыжие прядки придавали образу пикантности и неординарности.
   В общем, Диночкины категории органичным образом переплетались в яркое сногсшибательное явление, вызывающее милые улыбки у одних и заинтересованность у других. К первым принадлежали особы женского пола, ко второй – все остальные.
 Таким образом, с женским сообществом у Диночки проблем не возникало. Как и с мужским. Казалось, живи и радуйся. И она жила. И даже радовалась. Имела десяток близких и верных (в чем не имела повода сомневаться, по крайней мере, до последнего времени) подруг, примерно столько же приятельниц. И дюжину воздыхателей, к коим присматривалась, выбирая того самого… Единственного и неповторимого… Любящего и нежного… Любимого…
 И, кажется, выбрала наконец. Он был неотразим. Во всех отношениях. Порядочен. Самостоятелен. Без вредных привычек и порочащих связей.
 Дима… Это был без сомнения удачный выбор. Хотя… по большому счету, молодой человек казался обычным. До неприметности. По крайней мере, на первый взгляд. Да и на второй тоже.
 Обычный нос, обычный рот. Серые глаза средних размеров. Взгляд как взгляд. Подбородок как подбородок. Все остальные компоненты примерно в тех же границах – уши, волосы, руки. Ноги, рост, вес. Дима, вернее, уже Димочка умудрялся попасть в средние разряды всех имеющихся в наличии квалификаций.
- Ну, хоть бы ямочка на подбородке! Или проницательный взгляд, – восклицала мама, в очередной раз рассматривая фотографию Дининого избранника – до очного знакомство дело пока не дошло. – Или зуб золотой…
- А зуб-то к чему? – испугалась Диночка, отмахиваясь от возникшей в сознании картины.
- Да чтоб хоть чем-то от других отличался! А то ведь мимо пройду и не узнаю. Не человек – анатомический рисунок. Только кишок и не хватает.
  Диночка отмахнулась от очередной версии не к месту разыгравшегося воображения и поняла, что ее Димка наконец-то попал хоть в одну крайнюю категорию – не понравился маме. «Что ж, придется поработать над проблемой, - пришла на память рекламная сентенция, - по индивидуальной программе. Ничего сложного – прийти с цветами, вымыть после званого ужина посуду, порадовать комплиментом... Главное, чтобы мне нравился. А ведь нравится… очень…»
 Воспоминания растеклись по сердцу теплым ласковым маревом. Вызвали мечтательную улыбку на губах. Расцвели на щеках нежным румянцем.
- Да ну тебя! – махнула рукой мама. – Не иначе влюбилась, дурочка. Нашла в кого!
 Ах, что она понимала в Диночкиной любви! Ведь было в Димочке то самое «что-то». Необъяснимое и не поддающееся осмыслению. То, ради чего женщины тысячелетиями бросают красавцев с ямочками на подбородках и проницательными взглядами. Рядами и колоннами уходят от богачей с золотыми зубами и роскошными особняками на Сейшелах. Оставляют ни с чем тонкочувствительных (да и нечувствительных тоже) интеллектуалов, великих актеров, спортсменов, гениев… Страдают, терпят унижение, лишения, измену. Идут на обман и подлость. И радуются крохам снизошедшей от обладателя злополучного «что-то» благодати…
 Великая вещь – женская логика. Но еще более великим следует считать женский инстинкт, отыскивающий это «что-то» в бескрайних просторах Вселенной. На горе хозяйке. И на великую ее радость, получившую наименование «женское счастье».
- У нас даже имена похожи – Динка+Димка=… - выдала на гора Дина, преодолев барьер обиды и сопутствующих чувству размышлений, но не успела закончить…
- … а вот чему равна эта сумма, мы узнаем примерно через год, - резюмировала мама не терпящим возражений голосом. – Вот тогда и доспорим. Лично я не сомневаюсь в победе. Собственной. Ну что, ладушки?
  Ох, уж эти мамины «ладушки»! И захочешь воспротивиться, а не сможешь! Услышишь – и слова становятся лишними, и дурацкая улыбка растягивает рот до ушей, и ты с космической скоростью возвращаешься в беззаботное детство, и тянешь ладошки навстречу самому дорогому в мире человеку…

  Ко дню рождения Димка подарил ей потрясающее платье:
- Теперь каждый день рождения ты будешь встречать в новом платье. Единственном и неповторимом. Невообразимо прекрасным. Совсем как ты. Я очень хочу, чтобы в сегодня вечером ты затмила всех дам в ресторане!
- Но я собиралась тебя пригласить к нам на чай. Мама испекла свой фирменный «наполеон», я курицу замариновала…
- Курица подождет до завтра. И «наполеон» тоже. А сегодня я веду тебя в «Лимузин».
- «Лимузин»?! О-о-о-о… Но там же цены
- Зато ты у меня бесценное сокровище!

- Ах, он у тебя еще и портной! – обрадовалась мама. – Не человек – сплошные достоинства. Ни тебе примет, ни тебе нормальной мужской специальности! С ориентацией-то хоть все нормально?
- Мама!
- А что мама? Куда ни плюнь – что стилист, то извините за откровенность…
- … можешь не продолжать! А платье получилось невероятно красивым. И с размером угадал. И с фасоном. Ой, какая же я в нем хорошенькая!
- И в этой вертихвостке я четверть века воспитывала скромность! Хотя платье тебе действительно идет. В жизни ничего подобного не видела. Даже не догадывалась, что у меня такая дочка… Чисто модель…
- Издеваешься? Разве что на ходули встать…

   День рождения удался. Они были только вдвоем. Димка осыпал ее комплиментами, кормил с ложечки чем-то ужасно вкусным, то  и дело поглаживал ее обнаженное плечико:
- Какая ты у меня… - нежно шептали его губы.
- Какая? – беззвучно спрашивала она, купаясь в теплых волнах влюбленного взгляда.
- Ненаглядная… бесподобная… прелестная… чистая… живая… настоящая…
  Голова кружилась. Не столько от шампанского, сколько от слов, взглядов, прикосновений. От ощущения собственной неотразимости. От любви.
  Дине хотелось, чтобы этот волшебный вечер продолжался до бесконечности. Чтобы за вальсом следовало танго, а за танго что-нибудь совершенно откровенное, может быть, сальса… или румба… или…
«А может, намекнуть Димке на гостиницу? – запульсировала в висках провокационная мысль, и тут же началась контратака порядочности: - С ума сошла?! С какого-такого перепугу? Ты ж знакома с ним всего месяц! Или платье так подействовало? – А дальше дуэль развивалась со скоростью света. Дина уже не соображала, с чьей стороны следовал очередной выпад. – А что если и платье? Подумаешь! Мы не в средних веках живем – если мужчина нравится… Ага! Мы уже и на все готовы! А о родителях ты подумала? А при чем тут родители? У них своя жизнь, у меня своя!»
 Дискуссия велась в ритме очередного танца. И сопровождалась всеми необходимыми для свидания компонентами. И чувствами. В конце концов, Дина затолкала сомнения одной и другой стороны куда подальше и отважилась на поцелуй. Тот был долог и сладок. Приятная безобидная компенсация неутоленных желаний. Ее порядочность могла спать спокойно. До определенного времени…

- Он мой! Мой… мой… - твердили неостывшие от поцелуев губы, а глаза уже смыкались, и голова клонилась к подушке. А потому заглядывающая в окошко луна вынуждена была остаться без большей части Дининых откровений. На ее долю досталось лишь последнее: - Жаль, что до гостиницы дело так и не дошло…Никуда уже от меня не денется..

 Наутро, в самый канун женского дня, Дина решилась на крайние меры:
- Нечего тянуть резину! Сейчас пойду и соблазню. А что?! Прямо по горячим следам. Чтоб не отвертелся. Прямо на трудовом посту! Небось, в ателье работают одни бабы. Вот и утру им нос. Как войду, как поцелую… В общем, этот день мой Димочка запомнит навсегда!
 Она надела свой любимый джинсовый костюм, повертелась у зеркала – хороша ведь, хороша! Разве что не модель, а так… Натянула теплую куртку – не то, не то – вся красота куда-то подевалась. Хотя понятно куда – под пуховиком не то что талия, бедра не видны. Сноп с ножками, а не соблазнительница. Не пойдет!
 Вытащила из шкафа коротенькую куртеночку. Легковата для мартовской прохлады, зато все, что нужно – на виду.
- Да еще как! Выдержу! Трепещите, портнихи!
 И застучала каблучками по лестнице. Навстречу собственному счастью.

 Вывеску «Просто модно» она нашла быстро. Та красовалась прямо напротив выхода из метро. Дина даже замерзнуть не успела.
- Везет, так везет! – пропела она и впорхнула в стеклянные двери.
 И остановилась как вкопанная. Димкино ателье представляло собой солидную фирму! По стильно оформленному вестибюлю сновали длинноногие красотки. Портнихи? Не похоже. Неужели в ателье имеется штат моделей?
 Приподнятость в настроении стремительно подбиралась к нулю. И целоваться с Димкой на виду у местных красоток как-то расхотелось.
«И чего нюни распустила? – в дело вмешался аутотренинг, которым Дина начала заниматься еще в университете. – Подумаешь, ноги длинные! Зато у меня улыбка, говорят, голливудская. В чем, собственно, выражается ее «голливудскость», никто не уточнял, но не в уточнениях сила. А Димка, между прочим, наплевав на все эти безразмерные метры нижних конечностей своих сотрудниц, выбрал меня! И платьев обещал нашить сногсшибательных. На каждый день рождения! Ведь за язык никто его не тянул. И на шею не вешался. Или вешался? Да, но позже, значительно позже. И вообще: о вкусах не спорят! Он сто лет может работать в этом прелестном лесу и не замечать стройности стволов и прочих м-м-м… (как бы это поточнее выразиться, чтобы себя не обидеть, и видимость объективной оценки сохранить?)…»
- Вам чего, девушка? – пробегавшая мимо с кипой одежды тетка вперилась в Дину рентгеновским взглядом. – У нас показ. Если вы туда - зрительный зал слева от лестницы. И не мешайте моделям – на каждой каблуки в пятнадцать сантиметров. Упадет – не поднимется. Только производственных травм нам не хватало. И так завал! Так что идите, идите, ради бога!
 Дина вздернула носик, но вступать в пререкания не стала. Хотелось прошмыгнуть тихой мышкой в Димкин кабинет и… Довести благие намерения до логического конца хотя бы в формулировках ей помешало следующее явление. В конце коридора, неподалеку от указанной сердитой теткой лестницы, возник стройный импозантный мужчина в смокинге и экстравагантном шейном платке, небрежно спрятанном за воротник сорочки… Димка… Димка! Этот напыщенный щеголь – ее Димка?
- Я сплю… - прошептала Дина, прижимаясь к стене, чтобы не упасть. – Я точно сплю. И очень хочу проснуться…
- Не спи, малышка, - хихикнула пролетающая мимо девица, похожая на павлина в своем пестром, развевающемся ослепительным куполом вечернем платье, - а то зашибут ненароком. С твоими-то габаритами…
 Дина отпрянула в сторону, налетела на входящих в зрительный зал дам постбальзаковского возраста и окончательно сникла. Дамы в мехах и длинных платьях производили впечатление. Как и все вокруг. Подавляющее. Низвергающее несчастную девушку в бездну отчаяния.
 Она вспомнила о своей легкомысленной куртенке. И об узких джинсиках, заправленных в кокетливые ботильоны. Заметила свое отражение в зеркальной двери. И пропала. Окончательно и, скорей всего, бесповоротно.
 Поток торопящихся к началу показа гостей подхватил ее и отнес в зал. Отступление оказалось невозможным – народ прибывал, заполняя собой все свободное пространство. Дине пришлось отойти к последнему ряду и усесться в уголок, чтобы не привлекать чужого внимания. Подумать только! Еще час назад ей хотелось обратного. И как хотелось!
«А может, не так уж все и страшно? – торопливо выдвигались душеспасительные версии происходящего. – Ну, разрядился Димка в  пух и прах, так ситуация обязывает. Может, это у них командный стиль. Имидж фирмы приходится поддерживать… Точно! Или ему пришлось одеть чужой костюм, потому что… потому… Да чего там голову ломать – пришлось – и все!»
 Зазвучала музыка, и на сцену вышли несколько девушек в ярких коктейльных платьях.
«А мне Димка самое красивое подарил! – бальзамом на душу пролились воспоминания о вчерашнем вечере. – Куда этим банальностям до моего! И к следующему дню рождения подарит. Еще красивее! Так что можете не задирать свои носы, не поможет!»
 Дина немного успокоилась. Затем увлеклась развитием сюжета – как ни крути, а красота – сила. Причем не слабая. Скорее, наоборот.
  За девушками, демонстрирующими пляжные ансамбли (Дина настолько пришла  себя, что даже выбрала для себя прехорошенький комплектик на лето), на подиум вышли мужчины. Модели держались уверенно и провоцировали публику нарочитой недоступностью. К тому же были удивительно хороши…
«А вдруг и Димка – модель? – пришла в голову занятная мысль. – А что? И высок, и хорошо сложен, и лицом приятен. Хотя вряд ли… не похож он на модель. Может, просто заменяет кого-то? Мало ли – заболел человек. Опоздал, ушел в отпуск?»
 Дина решила остановиться на последнем допущении. И с нетерпением ожидала выхода любимого, успев и простить и даже соскучиться.
 Но за парнями на подиум снова вышли девушки. Появление свадебных нарядов вызвало недоумение – как уже конец? А где же Димка? И тут…
- Мы приветствуем создателя этой замечательной коллекции, - голос ведущей программы зазвенел в ушах Дины барабанной дробью, - самого модного кутюрье сезона – Дмитрия Добровольского! Ваши аплодисменты, дамы и господа!
 Дина съежилась в своем кресле до размеров булавочной головки (именно на это ей очень хотелось надеяться), озирнулась по сторонам – не видит ли кто ее унижения? Да что там унижения – позора! Известный кутюрье, сплошные модели вокруг, а тут она со своими далеко идущими намерениями…
 Она не заметила, как зал опустел. Как погасли яркие софиты, освещавшие зал. Тусклый свет из расположенных под потолком окон говорил о наступившем вечере. День, обещавший так много, закончился. Жизнь, похоже, тоже… Ладно, пускай не жизнь, но счастье уж точно. Окончилось, так и не начавшись. Только поманило куда-то своим тонким пальчиком…
 Дина подошла к затянутому ковролином подиуму, поднялась по ступенькам. Застучала каблучками, напрягла спину, смело взглянула в зал…
- Тоже мне модель! – заскрипели жернова отчаяния. – Метр в прыжке! Мелочь пузатая!
 Она присела на краешек эстрады и заплакала…

- Динка, привет! – зазвенел в трубке знакомый голосок. – Ты как?
- Жива, - вздохнула Дина, не особенно радуясь появлению на жизненном пути лучшей подруги. Уж больно доставучая была эта Анфиска. А в последнее время доступ к телу своему Дина старалась максимально ограничить.
- И, слава богу! Я уж думала, ты не отойдешь от своей трагедии. Слушай. Дин, у меня к тебе дело. На миллион. И не каких-то там рублей – настоящих американских тугриков! Дальше рассказывать?
 Дина вздохнула и запаслась на пару часиков терпением. Что поделаешь – лучшая подруга! Да еще по делу. В общем, пропал выходной.
«А может, и к лучшему? Что там у нас в программе? – проснулся впавший в зимнюю спячку  месяца три назад оптимизм. – Воспоминания, терзания, страдания? Вполне дождутся следующей субботы! А на кону? Если не считать хронической нелюбви к Анфисе, что-то из ряда вон выходящее. То, что надо! Пора, пора уж встряхнуться как следует, милочка!»
 Если бы все было так просто!
 Да, Дина не любила Анфиску. Как только можно не любить лучшую подругу. Тщательно смаковала про себя все ее прыщички и ошибочки, коими изобиловала энергичная Анфискина речь. Доставалось и знаменитому Фискиному словоблудию, и неумению хранить чужие тайны. Частенько проходилась Дина по недостаткам в одежде (чувство мери с тиля у Фиски отсутствовало напрочь). Разбирала по косточкам очередного Анфискиного ухажера. И подхихикивала надо всеми ее профессиональными неудачами.
 А в реальном времени и пространстве рыскала по городу в поисках разрекламированного анти-акне крема, давала подруге мастер-классы по изящным выражениям и тщательно подбирала шарфики и туфельки к ее новому прикиду. И даже тосковала без Анфискиных словесных перлов, дурацких сарафанов с тройными карманами и идиотских выходок подружкиных кавалеров.
 Однако помимо недостатков была и еще одна, достаточно весомая причина сложностей в отношениях с Анфисой. Именно та, год назад познакомила Дину с Димкой. Где-то они пересеклись в анналах модельного бизнеса. Где и когда – уточнять было недосуг – слишком быстро разворачивались события. Анфиска была на время забыта. А потом, потом вспомнена и возведена в ранг главной виновницы всех бед. И отвержена. Навсегда.
 До первого звонка. Не обвинять же лучшую подругу на самом деле! По большому счету она ни в чем невиновата. Да и по малому тоже.
  Жаль, что сердцу не прикажешь. И коварный жук-короед сверлил в тонких стенках жизненно важного сосуда очередную рану. И снова проходили мимо воспаленного подозрением и обвинением сознания благие Анфискины намерения. И находились новые прыщики. И осмеивались манеры нового кавалера. Не своего, заметьте.
 «Очень надо! Зачем нам вляпываться в очередную любовную драму? – волновался проявляющий в последнее время хроническую активность пессимизм. – Будем сидеть тихонечко и радоваться чужим недостаткам. Вполне безобидное занятие!»
- Эй, подруга, ты там часом не в кому впала? – скрипучий голосок любимой подружки заставил Дину вернуться на круги своя. – Говорю же: дело на миллион! Не тормозь!
 Та была в своем репертуаре! Начнись хоть новый ледниковый период, приблизься хоть на минимальное расстояние к земле коварная комета дьявола – Фискины «тормозь» и «харэ» останутся на своих местах. И это при двух высших образованиях!
 Терпением любимая подруга похвастаться тоже не могла, а посему не стала дожидаться Дининого ответа (или вопроса – по настроению) и полностью взяла инициативу на себя:
- Короче, полчаса на сборы, десять минут на дорогу – и ты у меня. Встречаемся у фонтана в старом парке. Конец связи. И не киснуть!
- Какой-такой фонтан? Ноябрь на дворе. Ты в своем уме, Анфиса?
 Но в телефоне уже пипикали нахальные гудки. Наверное, Дина на самом деле тормозила сегодня. И не только сегодня. Анфиса не раз намекала на какую-то авантюру, в которой требовалось ее, Динино участие. Когда-то она любила приключения. Когда-то… очень давно. Возможно, в прошлой жизни.
- Фиска звонила? – выглянула из кухни мама. – Вот и слава богу! Поди, развейся. Ведь сто лет нигде не была! Сидишь сиднем, глядишь волком – б-р-р!
«А ведь мама права. Как всегда, - на смену собратьям пришел реализм. – Она и с Димкой все видела наперед. Если бы я хоть чуточку прислушивалась…»
 Дина нехотя собралась – все лучше, чем выслушивать продолжение маминого монолога. Натянула старенькие джинсы, пуховик, до глаз замоталась в шарф. Сверху, опять же до глаз спряталась в шапку-ушанку. Замаскировалась. Отгородилась от всего мира. Как всегда (что равнялось последним девяти месяцам – срок-то весьма значимый… для кого-то – не для нее). Чтобы не доставали своим сочувствием. И любопытством – у кого что. И пошла по занесенной снегом улице. На встречу с новым Анфискиным предприятием.
 Окончательно продрогнув и разочаровавшись в «миллионном деле», а если точнее в собственном участии в этом самом деле, Дина была подвергнута некоторому физическому насилию и втолкнута в предбанник незнакомого помещения. Темный, пыльный, наполненный резкими неприятными запахами.
- Ничего особенного, - зашептала ей в нос (за недоступностью органов слуха, должно быть) подруга, - ремонт у нас. Так что придется потерпеть. Мастер обещал к февралю управиться.
 « Почти три месяца…» - услужливо отметил реализм.
«Так стоит ли игра свеч?» - тут засомневался пессимизм. 
«Зато весна будет спокойной!» - возразил их  сентенциям третий собеседник.
А Дина воспользовалась правом на собственное мнение:
- Опять за свое, Анфиска?
- Да ты сначала вникни, а уж потом бочки кати, - фыркнула та и потащила гостью в пахнущую пылью темноту. – Нашлася мне тута капризница!

 Фискино предприятие представляло собой крохотное модельное агентство с провокационным названием «Всем назло!». Не больше и не меньше. Не в смысле названия. В смысле агентства. Подруга поднапряглась и разродилась давней своей мечтой. Вполне воплощенной в реальность. Концепция агентства была не нова, но оригинальна – здесь творили с ориентацией на нестандартную фигуру.
- Да возьмем хоть тебя – красивенькая – глаз не оторвать, а не модель. Куда не кинь – по подиумам худосочные дылды променируют. Одно слово – вешалки! Да не оскорбляю я их! Факты констатирую! На вешалке любой костюмчик аккуратно сидит, а вы на пышечек нашейте! Или на таких вот крохотулек, Дюймовочек! И чтоб не только сидело хорошо, но и достоинства выпячивало! Нужные выпуклости и впадины подчеркивало, а ненужные скрывало. Маленьким росточку добавляло, высокиньким убавляло. Чтоб мужики в штабелях годами вылеживались. Без надежды на освобождение!
 В общем, с фантазией у Анфисы все было в порядке. И смелости хоть отбавляй. В профессионализме подруги Дина тоже не сомневалась. И прониклась. И оценила. И решилась на участие. А что? Мы тоже можем. Кое-что… И в жизни пора что-то менять. Обязательно пора! Вот только…
- … я тут каким боком? Тебе экономист нужен? Или уборщица?
- Здрасти-приехали! – Анфиса подвела Дину к запыленному зеркалу и направила на нее свет висящего на обрывке бельевой веревки бра. – Уборщица! Ты на себя давно в зеркало смотрела?
- Не так чтобы очень. А что?
- А то! Во-первых, мой шеф и владелец «Всем назло!» отбыл в длительную командировку. Одна я точно не потяну, хоть и обещала. И потом, нам звезда нужна! Вписывающаяся в концепцию. И яркая до невозможности. Чтобы одним прыжком – и на всех обложках! Поняла?
- Фис, ты о чем?
- О тебе! Мне нужна манекенщица. МА-НЕ-КЕН-ЩИ-ЦА!!! Хорошенькая до умопомрачения. И не такая, как все. Иди сюда, - она снова потянула Дину куда-то в темноту, - что покажу!
 Пошарила по стенке, щелкнула выключателем, распахнула повисшую на одной петле дверь.
- Подиум… - выдохнула Дина в волнующей смеси удивления и восхищения. – Настоящий…
- А то! Ненастоящих не держим! Это для тебя, между прочим! Подиум для Дюймовочки.
 В блеске «софитов», в круженье «конфетти», в звучащей откуда-то «музыке» Дина шагнула на подиум и сделала первый шаг. Затем второй…
  В памяти сменяющимися картинками калейдоскопа замелькали месяцы несчастья. Димкино раскаяние. Попытки объясниться, оправдаться. Она не слушала, отворачивалась, затыкала уши. Убегала. Пряталась. Не отвечала на звонки. Выбрасывала в мусоропровод букеты и письма. Пыталась найти утешение в нескольких мимолетных интрижках. Подумывала о монастыре. Или отъезде в какую-нибудь экспедицию. Стриглась едва ли не наголо. Искала новые варианты макияжа. Меняла стили в одежде. Допоздна засиживалась на работе. Совершала бытовые и  профессиональные подвиги. Ездила на курорт с надеждой на ослепительно прекрасный (вам и не снилось!) курортный роман. Занималась самоедством. Ревела в подушку. Проклинала всех и вся.
 И только сейчас нашла достойный способ отомстить коварному обманщику! Подлому экспериментатору! Совратителю невинных дев!
- Моделек, говорите, он предпочитает? – прорычала она сквозь зубы, больно споткнувшись о попавший под ноги киприч. – Будет ему моделька! Не по зубам, правда. Но тем лучше… Когда у нас «Мельница моды»?
 Анфиска при всех своих недостатках определенно не тормозила:
- В мае.
- Успеем?
- Не вопрос, было бы желание!
- Не беспокойся! За этим дело не встанет. Прямо сейчас и начнем!

 До «Мельницы моды» оставалось два месяца. Первый показ «Всем назло!» приурочило к восьмому марта. Зал был заполнен до отказа. Первые ряды атаковала пресса. В ложе почетных гостей выделялись персоны первой величины, не соответствующие модельным стандартам. Кто бы мог подумать, что подобная прелесть способна не укладываться в стандарт! Скорее, наоборот – стандарт не укладывался в красоту. До недавних пор.
 В первом отделении тон задавали большие модели. Роскошь тел и движений, яркий румянец и искрометный темперамент – в этом показе всюду пульсировала настоящая жизнь!
 Мужчины шалели от смелости и габаритов манекенщиц, прятали глаза, стараясь не показать свой интерес подругам жизни. По-иному посматривали и на самих подруг, отыскивая сходство с соблазнительными героинями праздника.
  Женщины торжествовали. Прикидывали, что можно будет купить для себя. Примерялись к подиуму – а почему бы и нет? Наслаждались зрелищем. А заодно и собственным совершенством. Распрямляли спины. Картинно обмахивались веерами. Кокетливо поводили плечами. Чувствовали себя в шаге от рая. От души блаженствовали.
 Дина трижды сорвала взрыв аплодисментов во втором отделении. Сразу после выхода. На втором вираже. Потом снова. Каждый ее костюм был оценен по достоинству. Каждый выход напоминал маленькое шоу. И большой вызов. Кому? О, нет! До него оставалось еще два месяца пути. Шестьдесят дней для совершенства.
«Успею? – колотилось в висках. – Успею! Должна успеть!»
 Она играла. Каждый шаг – как новая роль. Снежная королева… Кармен... Мария Стюарт… Дама с камелиями… Марлен Дитрих… Клеопатра… Жаклин Кеннеди… Одри Хепберн… Натали Гончарова…
«Как там он говорил на прощание? Докажет, что я ничуть не хуже самых звездных моделей? Что маленькая женщина способна затмить собой десяток двухметровых красоток? Что любой женщине покорить подиум – раз плюнуть? А вот не нуждаюсь я в чужих доказательствах! Сама смогу! – ликовала обласканная успехом душа. – Еще капельку поднатужусь – два-три занятия по пластике, пара уроков актерского мастерства, хотя был полкилограмма веса долой – и виват, виктория! И он увидит, и убедится, и пожалеет…»
 Воспоминание о любимом (в прошлом, в прошлом, в прошлом…) встрепенулись испуганной птицей. Блеск софитов (на этот раз самых настоящих, а не каких-то там строительных прожекторов) померк. Конфетти (опять же натуральное, не та дурацкая, прилипчивая до ужаса – два месяца не могли отмыться -  строительная же пыль) теперь лишь раздражало. Музыка (нет, не дребезжанье работающей в соседнем помещении дрели – самый настоящий джаз-банд) выбивала в сердце военные марши. И вот уже по эстраде летит навстречу судьбе воинствующая амазонка. И мужчины в зале встают, наплевав на последствия. И женщины этого совершенно не замечают. И зал взрывается ураганом оваций. И…
- Дин, двигай телом, - слышится в наушнике сердитое Фискино шипенье, - через пять минут финал, а ты даже не причесана!
- Так пойду, - шипеньем на шипенье отвечает «амазонка», - в самый раз будет! Такой невесты они еще не видели! Вот и пускай насмотрятся всласть!

  Однако за кулисами она сменила гнев на милость – очень уж воздушным и беззащитным казалось ее последнее платье. Сплошной газ, нежнейшее кружево, трогательные цветочки по талии, бантики по подолу, рюшечки, пуговички, крючочки… Амазонка осталась воевать с миром (и особенно - понятно с кем)  в предыдущем наряде. А на сцену поднялась робкая девочка, трепетно и наивно ожидающая счастья. Собранные в пучок рыжие кудряшки мило рассыпались по плечам. Веснушки приобрели особенно яркий оттенок. Губы призывно поблескивали. Глаза лучились необыкновенно притягательным светом.
- Эх, сейчас бы тебя в загс, - зажужжало в правом ухе противным Анфискиным дискантом. – И чтоб не рыпалась. Найдется ли в зале хоть один смелый мужик. Ой!..
 Дина нервно обернулась, едва не угодив в оркестровую яму – что за дела? Что Фиска себе позволяет?! И тут же услышала продолжение фразы:
- Не дрейфь, подруга! Шеф явился. Прямо с корабля на бал. На сцену хочет. Последний проход вместе с тобой заказывает. Справишься?
- Не извольте беспокоиться, сударыня, - прикрывшись фатой, прошептала в микрофон Дина. – Как-нибудь осилим начальника. Какая-никакая, а тренировка. Выпускай!
 И плавной походкой пошла на зрителя. Начальник начальником, а о клиентах забывать  – последнее дело. И режиссера следует уважать – изо всех сил старался  мальчик.
«Вот дойду до края, а там назад. Секунд двадцать… подождет шеф, его не столько ждать пришлось», - решила Дина и продолжила дефиле, укрепляясь в новой роли. Быть невестой оказалось не менее приятно, чем всеми остальными персонами первого в жизни спектакля.
 Она уже почти развернулась. И даже краем глаза успела заметить павлинью расцветку Фискиного костюма – та была в своем репертуаре. И замерла, пораженная долетевшими из глубины сцены словами любимой подруги:
- Дамы и господа! Разрешите представить вам автора и вдохновителя сегодняшней коллекции, владельца сети модельных агентств страны, чемпиона…  и дипломанта … Дмитрия Добровольского!
 Ноги подкосились сами собой. Душа ушла в пятки. Сердце провалилось в бездонную пропасть…
- Неужели это все… - сквозняком пронеслось по опустевшим коридорам Дининого сознания.

 И все это невесомое нежное создание в кружевах, рюшечках и бантиках тяжелым снопом рухнуло в объятья подоспевшего как никогда вовремя Дмитрия Добровольского. Тот не растерялся – видимо был готов к чрезвычайной ситуации. Ухватил за локоток. Крепко и нежно. Поставил на ноги. Прислонил к себе.
«Вот так бы на всю жизнь!» - восхитился задержавшийся на краешке души оптимизм.
«Еще чего!» - возмутилось очнувшееся от шока упрямство.
 Что-то еще пыталось вмешаться в горячий спор. Не за жизнь, а за…
- Дина, я сдержал обещание, - шептали губы напротив. Такие близкие, притягательные… родные… - Это мой новый подарок тебе. И вот еще, если ты не против…
 Она опустила глаза. Что там еще? Руки? Крепкие, изящные. С длинными чувственными пальцами. Его руки! Совсем рядом… Наконец-то! Только бы не отдалились. Только бы не оставили ее здесь… одну… среди чужих… безразличных людей…
  Как долго ждала она этого! Как долго к этому шла!
- Так ты не против?
 Как же она могла быть против, если ее вообще больше не существовало?!    Или наоборот?
  Перед глазами появилась бархатная коробочка с выпуклой крышечкой. Из-под синего бархатного сердечка поблескивала капелька льда. Нет, малая толика огня, точно огня! Он слепил, волновал, притягивал, согревал.
 Дрожащие пальцы приподняли крышечку, и изумленному взору явилось колечко. Голубоватый огонек венчал тоненькую серебристую пирамиду. Кажется, это был настоящий бриллиант. И кажется, все это великолепие предназначалось именно ей…
- Дамы и господа! – осипшим от волнения голосом вещала  где-то рядом подруга. – Давайте поддержим предложение Дмитрия аплодисментами. Может тогда девушка поверит  в реальность происходящего.

  Назавтра Дина проснулась знаменитой. Но не почувствовала неожиданной звездности. Разве можно было почувствовать успех и славу в объятьях любимого человека? Номер был наполнен солнцем и цветами. Это было первое, что смогла оценить Дина. Второй была мысль о том, что на этот раз ей даже не пришлось намекать на гостиницу. А мама… что ж, судя по всему, в этот раз она ошиблась.

Подписка на рассылку новостей сайта:

При появлении новой публикации, вы получите уведомление. Введите эл. почту и подтверждающие символы на следующей странице. Подписка бесплатна!