F

Людмил Федогранов - Волчий оскал

                             

 Волчий оскал 


Мой дед был гением.
Настоящим гением, такие рождаются два-три человека на век.
Те, кому надо было это знать, знали, что дед гений. Поэтому он никогда не был публичным человеком. Не получал премий.
Просто работал, и для работы ему были созданы все условия.
Вернер и прочие «спасители отечества» были у деда на подхвате, кормились у него с руки. Гений не может позволить себе размениваться на работу, пусть даже очень интересную, которую способен выполнить квалифицированный специалист. У него другое предназначение. Так, посмеиваясь и потягивая пиво, говорил дед, когда осенью мир узнавал очередных лауреатов Премии. Половина этих ребят получила её после того, как дед растолковал им, что и как они должны делать.
Когда Германия лежала в руинах, дед спокойно пил пиво в своём поместье в Аризоне. Потому что он был гением, и те, кому положено было это знать, хорошо делали свою работу. Его вовремя вывезли а Аризону. Поместье было огромным, его охраняла целая армия, но те, кто привёз деда сюда, хорошо понимали, что они делают.
Дед был не просто богат. Он был фантастически богат. Он обеспечил потомков до неизвестно какого колена. Деньги ему платили сумасшедшие, он не был альтруистом, поэтому работодатели не торговались. Всё равно они получали намного больше.
Затраты и прибыли были несопоставимыми.
Не знаю, почему дед выбрал именно меня. Ведь нас, внуков и внучек, у него полдюжины. Дед улыбался, когда говорил о том, что природа отдыхает не только на детях гениев, но и на их внуках и правнуках. Слишком сильно потратилась на самого гения.
Дед умел считать.
Все мы в своё время получили прекрасное образование и сейчас отлично устроены в жизни. Наши родители доживают свой век в заботе и холе, потому что дед воспитал в нас уважение к родителям. Мы хорошие дети и внуки. В нашей семье много Генрихов. Как вы понимаете, так звали деда, которого его отец назвал в честь Генриха Гейне.
Дед никогда не рассказывал о своей семье. После его смерти я навёл справки. Гордиться было нечем: Гамбург, маленький домик, мелкий железнодорожный служащий, обозлённый тем, что его стихи не печатают… Этот красавец вымещал свою злобу на единственном сыне и жене. Пока не попал под поезд. Деду было тогда восемь лет.
Дед болел раком. Долго и мучительно. Его лечили так, как не лечили ни одного человека на Земле. Но дед был гением и всё понимал правильно. Правда, боролся он до последнего. Пока не устал. От последней операции дед отказался наотрез. И тогда он вызвал меня.
Кабинет деда всегда внушал мне трепет. Обычная большая комната, вместо стен – стеллажи с книгами. От пола до потолка. Не библиотека, нет, просто храм Книги.
Дед сидел в кресле. Когда я вошёл, мне стало страшно – я увидел волчий оскал на его обтянутом серо-жёлтой кожей черепе. Волос на голове у деда не было давно, они выпали после одного из первых жестоких облучений.
- Садись, - исхудалая рука указала на кресло возле стола.
Не сказав ни слова, я сел.
- Тебе осталось немного до окончания Гарварда, - медленно сказал дед. – Будешь, - он чуть улыбнулся, это был не оскал, это была улыбка, - советологом. Тебе нравится твоя будущая специальность?
- Мне интересно, - несмело отозвался я.
- Это хорошо, - дед прикрыл глаза.
Мы молчали долго.
- Скоро я уйду, - дед спокойно и дружелюбно смотрел на меня. – Меня сожгут, пепел развеют над Гамбургом…
- Деда… - попробовал возразить я.
- Не перебивай! – он был властен, но дружелюбен. – Я тебя понимаю. Но я устал. Поэтому скоро уйду. Ты должен знать, что тебе предстоит сделать после моей смерти.
- Что скажешь…
- Скажу. Вот в этой книжной полке есть секрет. Подойди к ней.
Я поднялся и подошёл к полке.
- Вытаскивай Генриха! Все тома! – дед улыбался.
Вынув несколько томов Гейне, я увидел дверцу сейфа, который был вмурован в стену. В центре дверцы было небольшой стеклянный кружочек.
- Приложи палец к кружку! – скомандовал дед.
Я подчинился. Дверца открылась. За ней было табло, на котором высвечивались какие-то цифры.
- Ты хочешь узнать, что это? – дед опережал словами мои мысли. – Это таймер. Он отсчитывает время.
- Время… чего? – позволил я себе задать вопрос.
- Садись. Время, которое осталось до… - тут дед замолчал, а я замер в своём кресле.
- Время, которое осталось до осуществления моей мести.
Ничего не понимая, я молчал.
- Русские победили нас. Так получилось, что я не успел. После этого паршивые янки быстро договорились с русскими – и началась большая грязная игра. Очень большая игра. И очень грязная. Тебе, как будущему политологу, это известно.
Я кивнул головой.
- Это мерзкая игра. Потому что янки простили русских. А я их не прощу. Никогда. Мне самому осталось очень мало, но месть настигнет русских после моей смерти. Она будет неотвратимой и ужасной. Ужасной – это не преувеличение. Определение.
- Но я не смогу! – я смотрел на деда с испугом. – Я не смогу! Я-то ведь не гений…
- Да, - спокойно подтвердил мои слова дед. – Ты не гений. Ты очень умён. Пожалуй, умнее всех своих братьев и сестёр. Но ты не гений, - со вздохом закончил дед.
- Вот видишь… - начал было я, но дед прервал меня.
- Вижу и знаю. Только тебе ничего не надо будет делать. Я сам всё сделал. Но у меня нет времени. Совсем. Скоро я уйду.
- А я…
- Сейчас объясню. Не спеши. У меня ещё есть время, чтобы объяснить тебе всё, – дед засмеялся. – Таймер подключён к… ну, ты всё равно не поймёшь, что это такое. Никто не поймёт… - со вздохом произнёс дед.
Он снова надолго замолчал.
- В общем, у меня под домом, в бункере, произрастает монстр. Не самое сложное устройство. Но это будет настоящий монстр. Когда он будет готов, Россия исчезнет с лица Земли. Навсегда.
- Как это возможно? Причём тут я?
- Объясню. Помнишь шлем, который ты надевал на голову, когда играл в самолёты?
- Конечно… он и сейчас лежит в моей комнате.
- Нет. Я его уничтожил. Потому что с его помощью я… скажу это так, «срисовал» твой мозг. Полностью. И всадил его в «голову» моего монстра. Когда монстр запитается энергией, у него будет твой мозг, - дед жизнерадостно улыбнулся.
- Как???
- Да так… он будет реагировать на окружающую действительность так, как твой мозг.
- Но зачем это тебе нужно?
- А… вот тут и начинается самое интересное. Не волнуйся. Тебе это ничем не грозит. Но тебе надо будет подумать о том, как ты уничтожаешь атомные электростанции русских…
- Что это такое?
- Это появится совсем скоро. И думать о том, как ты уничтожаешь их атомные бомбы…
- Но атомные бомбы…
- К тому времени у русских будет много атомных бомб, - мило улыбаясь, как бы успокоил меня дед.
- Будет… много… - пробормотал я. – Но зачем мне об этом думать?
- Затем, что их атомные электростанции и атомные бомбы станут взрываться тогда, когда ты об этом подумаешь! – дед произнёс последние слова мечтательно, и на его лице снова появился испугавший меня волчий оскал.
От ужаса я не мог ничего сказать, судорожно открывая рот, я смотрел на деда выпученными глазами. Дед же снова прикрыл глаза.
- Как это возможно? – в том, что дед сказал правду, я не сомневался.
- Возможно, - уверил он меня. – Как – тут слишком много специальных терминов, которые ты не поймёшь… никто не поймёт… - теперь  он, казалось разговаривал сам с собой.
- Но я не хочу никого убивать!
- Ты не будешь никого убивать! – успокоил он меня. – Всё сделает монстр. Он сам всё сделает. Ты просто подумаешь о том, о чём я тебе сказал. К тому времени станут известны места, где они построят свои атомные электростанции. И где будут базироваться их атомные бомбы. Тебе просто останется подумать: «Сейчас взрывается станция в…» - и она взорвётся! – глаза деда превратились в узкие щели, в которых плескался океан ненависти.
- Дед, зачем тебе это? – я снова был маленьким мальчиком. – Почему ты хочешь уничтожить русских?
- Тупик. Тупиковая ветвь развития цивилизации, - быстро, словно он ожидал этот вопрос, отозвался дед. – Они несут гибель цивилизованному миру. Их надо остановить. Это варвары. Они рушат культуру, которую мы создавали веками. Появляется какой-нибудь русский по фамилии Мандельштам – и все наши культурные завоевания оказываются второсортными… Это нация варваров, которая рождает гениев. Множество гениев. Сахаров – понимаю, что ты не знаешь, кто это, – гений… Если их не остановить, они захватят всю планету! И превратят её в… - дед в изнеможении закрыл глаза.
- Но… есть же законы конкуренции, - я позволил себе вставить несколько слов. – Если они окажутся сильнее, за ними будущее?
- Нет же! – яростно крикнул дед. – За ними не может быть будущего, мир не может стать… русским!
- Дед…
- К тому времени, когда монстр станет дееспособным, многое изменится в мире и в тебе самом, - дед снова был спокоен. – И ты поймёшь, что я спасаю человечество от химер, которыми живут русские. От их «загадочной русской души». От всего того, что не нужно человечеству. Не переживай, - остановил он меня, - твоя совесть чиста. Это моё дело. Моя месть. И, наверное, - тут он надолго замолчал, - мой грех… но я обязан это сделать…
… Время и в самом деле летит очень быстро. Прах деда развеяли над Гамбургом. Не могу понять, почему он этого хотел, но отец и тётки выполнили его волю.
Сейчас я сижу в кабинете деда.
В его кресле.
И смотрю на таймер. Он показывает, что до «рождения монстра», как я это называю, осталось меньше недели.
Дед не ошибся во мне. Я стал очень хорошим советологом, у меня прекрасная репутация. В отличие от тощего психованного поляка, который суёт свой нос в каждую дырку, я сам выбираю, чем мне заниматься. И не только потому, что у меня очень много денег. Те, кто заказывает мне исследования, готовы платить и платят много. В этом я чем-то похож на деда.
Самую малость.
Я изучил практически всё, что можно знать об истории коммунизма в России. И поэтому слишком хорошо знаю, как в России устанавливали нынешний режим.  Вот почему у меня нет сомнений, что этот режим нужно уничтожить. В этом я полностью согласен с дедом.
Дед был гением…
Но я боюсь того, что должно произойти, когда созданный дедом монстр оживёт. Потому что тогда я смогу осуществить месть деда.
Этого я боюсь.
Здесь нет противоречия.
Понимая, что система, руководящая Россией, эта их «единая и направляющая» партия, прогнила насквозь, понимая, что взрывы атомных станций и атомных бомб приведут Россию к краху, я боюсь думать о том, что должен исполнить монстр.
Это началось четыре года назад. Тогда я с вожделением посматривал на таймер, ожидая рождения монстра.
Не знаю, почему я оказался в доме у этого русского, который теперь стал голливудским. Видимо, меня пригласили как важную фигуру среди советологов. Моё имя слишком известно, чтобы упускать возможность засветиться рядом со мной. Хотя я не помню, кто меня пригласил. Не хозяин, точно, что не хозяин.
Но это неважно.
Потому что там я увидел Хриплоголосого.
Жена Хриплоголосого была рано вышедшей в тираж европейской актрисой. Не очень красивой, не очень умной женщиной и посредственной актрисой. Которая в юности вытащила счастливый билет и мгновенно получила всемирную славу. Ненадолго. Но с тех пор у неё остались знакомства среди звёзд первой величины. Ведь какое-то время она была одной из них.
Она была русской, часто бывала в России и там познакомилась с Хриплоголосым. Вышла за него замуж. И стала возить его по свету. Сам бы он никогда не мог побывать в Америке. Скорее всего, без неё он вообще бы спился и лет в тридцать пять умер под забором.
В этот вечер Хриплоголосый пришёл с гитарой. Он должен был петь. Так хотел хозяин, так хотела жена Хриплоголосого. Думаю, так хотел и он сам.
Все думали, что он очень волновался, оказавшись в обществе звёзд первой величины. Сливок кинематографа, тут хозяин особняка постарался.
Хриплоголосый маленького роста. И казался совсем мальчишкой в джинсах и водолазке на фоне крупных ребят и девушек неопределённого возраста. Элиты мирового кинематографа.
Да, в этот вечер в доме и саду собрались настоящие звёзды мирового кино! Красавицы и красавцы. С огромными гонорарами и прекрасными внешними данными. Даже мне было слегка не по себе от обилия лиц, которые я привык видеть на экране.
Когда я впервые увидел Хриплоголосого, я испытал страх и шок. Настоящий ужас. Он вроде бы улыбался, но его улыбка была самым настоящим волчьим оскалом. Последний раз я видел такое в кабинете у деда. Когда дед рассказал мне о монстре.
Карие глаза Хриплоголосого прожигали тебя насквозь, и этим он тоже напоминал мне деда. Мне вдруг показалось, что я маленький мальчик, а он знает обо мне всё. Да и обо всех нас знает всё... Он казался тонким и маленьким, но был похож на волка перед прыжком.
Он уже знал, что произойдёт со всеми нами, когда мы услышим  его песни. Понимал, что нам некуда деться. И, казалось, смотрел на нас с неким сожалением, играл с нами, как кошка с мышкой, давая возможность ещё какое-то время ощутить себя взрослыми, большими и сильными…
Точно так же вёл себя и дед.
Хриплоголосый запел.
Он мгновенно подчинил всех нас своей воле.
Нас не стало.
Был только он.
Полтора час он делал с нами всё, что хотел. Его сила и ярость не знали предела. Никому не удалось противостоять его напору. Мне не было стыдно, потому что все окружающие выглядели точно так же, как я сам. Полтора часа мы жили в мире, в который он загнал всех нас. За флажки, откуда не было выхода.
Не помню, как я оказался дома.
После этого вечера я стал искать встречи с ним. Она произошла в Москве. В первый же мой приезд туда. Мне пришлось встречаться со студентами и «общественностью», именно поэтому меня и впустили в страну. Но приехал я ради встречи с ним.
Он был маленькой, но необыкновенно мощной глыбой, рядом с которой ощущаешь себя пылинкой. Удивительно лишь то, что это ощущение не убивает тебя, а делает сильнее. Превращает в человека.
Для своей страны Хриплоголосый был чем-то вроде Бога. Его все знали, все хотели быть его друзьями. Я сам видел это.
Мне самому хотелось стать его другом…
Год назад московские друзья рассказали мне, что с Хриплоголосым всё очень плохо. «Контора», которая определяет в России судьбу каждого человека, решила, что он слишком ярок. Поступило указание «сверху», что в стране не может быть такой Фигуры. И его посадили на наркотики. До этого он был алкоголиком, водка медленно убивала его. Наркотики делали это намного быстрее.
Вчера я узнал, что Хриплоголосый умер.
А через неделю я получу возможность отомстить Системе за его смерть.
Но мне страшно, потому что я не могу сделать это.
Я понимаю, что для человечества это был бы самый лучший выход. Дед всё рассудил правильно. Вот только сейчас я не могу выполнить волю деда. Не могу уничтожить Россию и россиян.
Потому что эта недоделанная страна, этот смурной народ дали миру Хриплоголосого.
Прекрасно понимаю, что то безумие, которое несёт в мир коммунизм, надо остановить. Чтобы мир не превратился в пыль. Следовательно, необходимо как можно скорее уничтожить единственную страну, способную и дальше погружать мир в хаос и безумие химер коммунизма. Не понимать насущной необходимости этого я не могу, ведь я хороший советолог и хорошо делаю свою работу.
Понимание всего этого не может помочь мне. Я не могу убить нового Хриплоголосого, который обязательно должен появиться в этой сошедшей с ума стране.
Дед был гением, но он ошибался.
Гении тоже могут ошибаться. Видимо, потому, что в чём-то они остаются обычными людьми. Оставаясь гениями. Если бы не Хриплоголосый, я так и не понял бы, что дед ошибался в отношении России.
Это не тупик цивилизации, хотя со стороны может показаться именно так. Мне, пока я был просто советологом, тоже так казалось. И я был убеждён, что понимаю всё правильно. И сейчас я убеждён в необходимости скорейшего уничтожения России.
Как учёный.
Но… это не тупик цивилизации. Не генетический мусор. Это что-то новое.
Новое и другое.
При всём моём уме – мне не дано понять, что это такое. Говоря о своём уме, я не преувеличиваю. Просто, подобно деду, констатирую факты. Я хороший советолог и много знаю. Поэтому сейчас я боюсь России. Боюсь не меньше, чем это было раньше, когда я ничего не знал о Хриплоголосом, не слушал его песен. Даже сильнее, ведь времена меняются. Это безумные правители, которые ради химер и догм не остановятся ни перед чем.
Вот только… я не могу и не хочу становиться монстром и убивать то, что может спасти человечество. Это не противоречие. Ужас заключается в том, что эта проклятая страна, залитая кровью и живущая в тисках извращённого понимания коммунизма, может спасти всех нас.
Ведь Хриплоголосый в своё время спас меня…
Поэтому я достойно проживу оставшуюся мне неделю.
Может быть, дед потому и выбрал меня, что знал – мне уготовлена судьбой встреча с Хриплоголосым?
Дед был гением, кто его поймёт? Кто его знает, возможно, он и сам не был до конца уверен в том, что наказание будет справедливым? Что за грехи одних станут расплачиваться другие? Не случайно же он воспринимал свою месть так, как воспринимал?
У меня нет ответов на эти вопросы.
Нельзя исключать и того, что даже мой уход принципиально ничего не изменит. Может быть и так, что созданный дедом монстр каким-то образом и без моего физического существования начнёт делать то, ради чего он был создан.
Кто может поручиться, что гений деда не предусмотрел и этот вариант?
Я не гений.
Но я постараюсь сделать всё, что от меня зависит, для того, чтобы спасти народ, родивший Хриплоголосого.
Человека с волчьим оскалом.
Гения.
Нам, простым людям, не дано понять гениев. Может быть, сейчас, когда я сделал свой выбор, дед и Хриплоголосый встретились там, где рано или поздно окажемся мы все?
Если это так, гении всегда поймут друг друга.

Людмил  Федогранов
Николаев (Украина)

Подписка на рассылку новостей сайта:

При появлении новой публикации, вы получите уведомление. Введите эл. почту и подтверждающие символы на следующей странице. Подписка бесплатна!