F

Владимир Спектор - Ничего не изменилось

Владимир Спектор 

Украина,  Луганск


Ничего не изменилось


                              *   *   *
Выжить…
                  Отдать,
                               Получить,
                                          Накормить.
Сделать…
                 Успеть,
                              Дотерпеть,
                                           Не сорваться.
Жизни вибрирует тонкая нить,
Бьётся, как жилка на горле паяца.

Выжить,
               Найти,
                              Не забыть,
                                             Не предать…
Не заклинанье, не просьба, не мантра.
Завтра всё снова начнётся опять.
Это – всего лишь заданье на завтра.


                  *   *  *
Стихи не убеждают.
                      Побеждает автомат.
И правда стремительно
                      теряет силы.
Ты, кажется, верил в победу,
                      загадочный брат,
Не зная, что память
                      расстреляна с тыла.

Прицелы не сбиты,
                      и тлеет огонь баррикад,
Не мёртвые души
                      идут на погосты.
Живые уходят туда,
                       и пути нет назад.
И даже в стихах всё
                       смертельно не просто.





          *      *      *
Ничего не изменилось,
Только время растворилось,
              И теперь течёт во мне.
Только кровь моя сгустилась,
Только крылья заострились
               Меж лопаток на спине,
И лечу я, как во сне.
               Как цыганка нагадала:
Всё, что будет – будет мало.
               Быть мне нищим и святым.
Где-то в сумраке вокзала
               Мне дорогу указала.
Оглянулся – только дым.
Где огонь был – всё дымится.
Крыльев нет. Но есть страница,
Вся в слезах. Или мечтах.
На странице чьи-то лица.
                  Небо, дым,
                  А в небе птицы,
Лица с песней на устах.
Ветер временем играет.
                 Ветер кровь
                 Мою смущает
                 Наяву или во сне.
Мальчик с узкими плечами,
                 Парень с хмурыми очами –
Я не в вас. Но вы во мне.
                  Мы с лопаткой на ремне
                  Маршируем на ученье,
Всё слышнее наше пенье.
                   Мы шагаем и поём.
О красавице-дивчине,
                   О судьбе и о калине,
И о времени своём.

         *   *   *
В душе - мерцающий, незримый свет,
Он с лёгкостью пронзает стены.
Взгляни вокруг - преград, как будто, нет.
Но как тревожны перемены.
Небесной тверди слыша неуют,
Беспечно дышит твердь земная.
И нам с тобой – вдоль перемен маршрут,
Пока горит огонь, мерцая.


           *    *    *
Яблоки-дички летят, летят…
Падают на траву.
Жизнь – это тоже фруктовый сад.
В мечтах или наяву

Кто-то цветёт и даёт плоды
Даже в засушливый год…
Яблоня-дичка не ждёт воды –
Просто растёт, растёт.


               *   *   *
И всё, как будто, не напрасно, -
И красота, и тень, и свет…
Но чем всё кончится – неясно.
У всех на это – свой ответ.

Он каждый миг пронзает время,
Касаясь прошлого всерьёз,
Смеясь и плача вместе с теми,
Чья память стала тенью звёзд…

       *   *   *
Включалась «Ригонда» - и бодрость лилась через край.
«Маяк» был умелым художником «нежного света».
«Кудрявая» слушала вместе со всеми «Вставай»!
И я подпевал про «борьбу роковую за это».

Но слышались в пении вовсе иные тона.
«Ригонда» мигала своим заговорщицким глазом,
Меняла пластинки, и с ними менялась страна,
И я просыпался, как все, как сегодня, - не сразу.

         *    *    *
Не изабелла, не мускат,
Чья гроздь – селекции отрада.
А просто – дикий виноград,
Изгой ухоженного сада.

Растёт, не ведая стыда,
И наливаясь терпким соком,
Ветвями тянется туда,
Где небо чисто и высоко.



        *   *   *
Где-то на окраине тревог,
Где живут бегущие по кругу,
Вечность перепутала порог,
И в глаза взглянули мы друг другу.

Черствые сухарики мечты
Подарила, обернувшись ветром
В мареве тревожной маеты,
Где окраина так схожа с центром.

       *   *   *
Облака плывут с востока,
И державен их поток.
Безразлична им морока –
Запад прав или Восток.

Им, наполненным дождями,
Важен только свой маршрут
Над полями, над вождями,
Что пришли и вновь уйдут.

              *    *    *
И, в самом деле, всё могло быть хуже. –
Мы живы, невзирая на эпоху.
И даже голубь, словно ангел, кружит,
Как будто подтверждая: «Всё – не плохо».

Хотя судьба ведёт свой счёт потерям,
Где голубь предстаёт воздушным змеем…
В то, что могло быть хуже – твёрдо верю.
А в лучшее мне верится труднее.

            *   *   *
Тёплый ветер, как подарок с юга.
Посреди ненастья – добрый знак.
Как рукопожатье друга,
Как улыбка вдруг и просто так.

Жизнь теплей всего лишь на дыханье,
И длинней - всего лишь на него.
Облака – от встречи до прощанья,
И судьба. И больше ничего.




          * * *
Претенденты на победу в марафоне!
Марафонский бег в отцепленном вагоне
Предвещает не победу, лишь участье
В том процессе, что зовут
                      "борьба за счастье".
Претенденты на победу в марафоне!
Марафонский бег в оцепленном вагоне,
предвещает он победы вам едва ли,
Не для вас куют победные медали.
Претенденты на медали в оцепленье
Цепь за цепью переходят
                                в наступленье.
Претенденты на победу в марафоне -
Это вам трубит труба в Иерихоне.
Не до жиру, не до бега, не до смеха...
Претенденты...
                  Претенде...
                             И только эхо...

    *    *    *
На рубеже весны и лета,
Когда прозрачны вечера,
Когда каштаны – как ракеты,
А жизнь внезапна, как игра,

Случайный дождь сквозь птичий гомон
Стреляет каплею в висок…
И счастье глохнет, как Бетховен,
И жизнь, как дождь, - наискосок.

      *    *     *
«Неделовым» прописаны дела,
А «деловым» - как водится, успех.
«Неделовые» пишут: «Даль светла»,
А «деловые» знают: «Не для всех».

Но где-то там, за финишной прямой,
Где нет уже ни зависти, ни зла, -
Там только мгла и память за спиной,
Но память – лишь о том, что «даль светла».






         *   *   *
Незаконченность мира, любви, перемен,
Неизбывность, но не обреченность.
Забываю, прощаю встающих с колен,
Злобу их обратив во влюблённость.

Облака из души воспаряют туда,
Где им плыть, небеса укрывая,
Где, рождаясь, надеждою манит звезда,
Обретая законченность рая…

      *   *   *
Хрупкое равенство дня и меня,
И времени горький осадок.
А за спиною – всё та же возня,
Где вкус равнодушия – сладок.

Дней оголтелость упрячу в карман,
Тёплой ладонью согрею…
Тают обиды, и гаснет обман.
И даже враги – добрее.

       *    *    *
- Ты слышишь, как сердце стучит у меня?
- Нет, это – колёса по рельсам…

- Ты видишь – дрожу я в сиянии дня?
- Ты мёрзнешь. Теплее оденься…

- Ты видишь – слезинки текут по щекам?
- Нет, это дождинки - к удаче…

- Ты чувствуешь – я ухожу к облакам?
- Я вижу, я слышу… Я плачу.


 *   *   *
Уходит время бескорыстных песен,
Всё реже слышно: «Друг, товарищ, брат»…
Всё чаще: неудачлив, значит – честен,
Зато нечестен – выгодно богат.

Ты чувствуешь, дружище, как уходит
Наивная застенчивость, и с ней –
Нелепое, как дым без парохода,
Теряет голос эхо наших дней.

  *   *    *
В небесную высь
                    по наивности, видно, стремлюсь,
В пространство от счастья
                    до пятого времени года.
И пусть заблужусь, ошибусь, ушибусь.
                    Ну и пусть.
Но вдруг приоткроется
                     тайна вещей и природы.

Где вещая память пророчит,
                     пугая меня,
Там чьи-то следы – к облакам,
                      навека, сквозь погосты.
Там пятое время не года,
                      а жизни, маня,
Зовёт и меня в эту высь,
                       где не падают звёзды.


        *   *   *
Мне все ещё как будто невдомёк,
Мне кажется, что я не понимаю…
Стучит будильник,
                но молчит звонок,
Звучит симфония,
                не первая – седьмая.
Какой сумбур!
                Какая благодать!
И первый день
                похож на день последний.
О чём там говорить,
                        о чём молчать,
Когда уже ломают дверь
                        в передней.







    *  *  *
Принимаю горечь дня,
Как лекарственное средство.
На закуску у меня
Карамельный привкус детства.

С горечью знаком сполна -
Внутривенно и наружно.
Растворились в ней война,
И любовь, и страх, и дружба...

      *   *   *
Условно делимы на «право» и «лево».
Как славно незримы «король, королева,
Сапожник, портной»…
Это со мною и с целой страной,

Где всех поделили почти безусловно
На «любишь — не любишь», на «ровно — не ровно»,
А будто вчера -
Жизни беспечной была, как сестра,

Страна, где  так быстро привыкли к плохому,
Где «эныки-беныки» вышли из дому,
А следом свинец,
Хочешь — не хочешь, но сказке — конец.

      *   *   *
Когда прилетают снаряды, то ангелы – улетают.
Эхо их хрупких песен дрожит, отражаясь в кострах.
Снаряды взрываются рядом, и все мы идем по краю
Последней любви, где свету на смену приходит страх.

Снаряды летят за гранью, где нет доброты и злобы,
Где стало начало финалом, где память взметает сквозняк.
Вновь позднее стало ранним, и ангел взмолился, чтобы
Вернулась в наш дом надежда, но, прежде, чтоб сгинул мрак.

     *    *    *
Суровый Бог деталей подсказывает: «Поздно».
Уже чужое эхо вибрирует во снах,
Где взрывы — это грозы, а слёзы — это звёзды,
И где подбитый страхом, чужой трепещет флаг.

Суровый Бог деталей оценит перемены,
Чтоб нам воздать детально за правду  и враньё,
Чтоб нам сердца любовью наполнить внутривенно,
Чтоб излечить от злобы Отечество моё.
  *  *  *
«Больше дела, меньше слов,
До свиданья, будь здоров!» -
Так отец повторял, я смеялся,
                                      а время летело…
«До свиданья» сменилось, увы, на «прощай».
В неизвестность отъехал последний трамвай.
Больше, всё-таки, слов и печали.
                                      Такое вот дело.
А на фотках – улыбки, и взгляд без тревог,
Машет шляпой с трибуны смешной полубог,
И «Ура» отвечают, шагая не в ногу,
                                       колонны…
Больше дела, - отец напевал, - меньше слов,
Я не спорю, допеть эту песню готов,
И пою. Только привкус у пенья
                                       нежданно солёный.

             *    *   *
Было и прошло. Но не бесследно.
Память, словно первая любовь,
Избирательно немилосердна,
Окунаясь в детство вновь и вновь,

Падая в случайные мгновенья,
Где добром отсверкивает зло…
Счастьем было просто ощущенье,
Что осталось больше, чем прошло.

     *   *   *
Всё это нужно пережить,
Перетерпеть и переждать.
Суровой оказалась нить
И толстой — общая тетрадь

Судьбы, которая и шьёт,
И пишет — только наугад.
Я понимаю — всё пройдёт.
Но дни — летят, летят, летят…








*  *   *
Какою мерою измерить
Всё, что сбылось и не сбылось,
Приобретенья и потери,
Судьбу, пронзённую насквозь

Желаньем счастья и свободы,
Любви познаньем и добра?..
О Боже, за спиною – годы,
И от «сегодня» до «вчера»,

Как от зарплаты до расплаты –
Мгновений честные гроши.
Мгновений, трепетом объятых,
Впитавших ткань моей души.

А в ней – доставшийся в наследство
Набросок моего пути…
Цель не оправдывает средства,
Но помогает их найти.

         *   *   *
                    Не хочется спешить, куда-то торопиться,
А просто – жить и жить, и чтоб родные лица
Не ведали тоски, завистливой печали,
Чтоб не в конце строки рука была –
                                    В начале…

Подписка на рассылку новостей сайта:

При появлении новой публикации, вы получите уведомление. Введите эл. почту и подтверждающие символы на следующей странице. Подписка бесплатна!